Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 597 – Маргарет Джордж

Шотландия принадлежит нам! Моя Шотландия! Я буду для нее добрым и благородным супругом, каким был для всех моих жен. Буду уважать ее интересы, почитать ее. Никаких расправ с пленными, никакого (публичного) злорадства по поводу кончины короля Якова! Напротив, я дал указания сочувствующим протестантизму и побывавшим в нашем плену пограничным лордам «склонить к освобождению» лоулендских и хайлендских шотландцев, убедить их в преимуществах будущего союза с Англией. Им следовало вернуться в Эдинбург и действовать там согласно нашим общим интересам.

Я решил судьбу юной королевы и издал указ (как ее дядя и опекун) о заключении в Гринвиче предварительного брачного договора Марии с Эдуардом.

История вышла на второй виток; события никогда не повторяются в точности, но складываются сходным образом в загадочную картинку. В 1286 году король Шотландии Александр III умер, оставив наследницей шестилетнюю внучку, так называемую Норвежскую деву. Король Англии Эдуард I, претендовавший на владычество в Шотландии, незамедлительно добился обручения девы Маргарет с его сыном Эдуардом. Однако девочка умерла во время путешествия из Норвегии в Шотландию, в связи с чем провалился план мирного и естественного объединения двух стран. Но на сей раз нам не помешает ничья смерть, на сей раз все, как говаривал Мор, «пройдет под веселый звон свадебных колоколов».

Пленных шотландских дворян доставили в Лондон, и они отпраздновали с нами Рождество в Гринвиче. Я ознакомил их с моими условиями, соответствующие бумаги будут доставлены сломленному и пребывающему в замешательстве правительству Шотландии. Они признали в моем лице «истинно и законно титулованного короля, исполненного королевского величия, коему ниспослана верховная власть над Шотландией, в отличие от незаконно узурпировавшего шотландский трон покойного короля», и одобрили мои своевременные (в силу безграничной милости Господа) и «уместные намерения восстановить вышеупомянутый законный титул». Кроме того, следовало незамедлительно обручить Эдуарда с новорожденной королевой Шотландии и доставить ее в Англию, дабы она воспитывалась в Лондоне. Таковы были мои требования, и после того, как шотландские лорды поклялись принять и исполнить их, я освободил пленников, отпустив обратно на родину. Там им предстояло трудиться на мое благо, – впрочем, для укрепления их клятвы мы заранее взяли заложников из их владений. Дабы королевские лошади не пугались наших необузданных «гостей», я поселил их отдельно в одном из бывших монастырей на речном берегу.

Меня ошеломило, что Франциск вместо признания моей победы и законных притязаний на Шотландию заявил, что «никогда не покинет древнего союзника», и отправил в помощь Шотландии корабли и денежные средства. Отвергая мои требования, он в компании с кардиналом и французской королевой-матерью, Марией де Гиз, устроил своего рода coup d’état^[141]. Мое законное право они сочли оскорблением и спровоцировали разобиженных шотландцев на новое восстание против меня. Трусливые псы! Даже потерпев сокрушительное поражение, они отказываются признать его; присягают на верность и тут же нарушают свои клятвы. Мой посол в Эдинбурге Ральф Садлер написал о шотландцах, что «не встречал еще на этом свете людей более диких и неразумных во всех отношениях». Они короновали принцессу Марию в Стирлинге, провозгласив малышку владычицей Шотландии, и пообещали отдать ее в жены одному из сыновей Франциска.