Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 568 – Маргарет Джордж

— Верно, Кейт.

Протянув к ней руку, я сдвинул назад уродливый вдовий убор. Солнце, светившее в окна галереи, воспламенило золотисто-рыжие, зачесанные назад волосы леди Парр.

— Вы не обязаны носить траур, – мягко заметил я. – Кто же скорбит, когда надо радоваться Воскрешению Владыки.

Она послушно сняла головной убор.

Обед ждал нас в малой гостиной, где уже накрыли обеденный стол. На роскошной белой скатерти поблескивали золотом тарелки и прочая утварь.

— В это время года выбор блюд весьма ограничен.

Нам еще ничего не подали, а я уже начал извиняться за скудность трапезы.

— Пять хлебов и две рыбки? – со смехом спросила она.

— Немногим более того, – признал я.

В конце зимы, как правило, пекли хлеб из залежалой ржаной муки, он получался плотным и тяжелым. Из этой же муки делали сытные похлебки. Кроме того, нам принесли блюдо с карпом.

— Кто заботится о карповых прудах после закрытия монастырей? – прозаично спросила вдова.

Да, именно монахи усердно разводили карпов, благодаря чему эта вкусная рыба стала обычным блюдом зимнего стола.

— Фермеры. Но мы больше не можем рассчитывать даже на карпов, ведь идет Великий пост.

— Глупый папский обычай, – оживилась она. – Я рада, милорд, что вы упразднили много предрассудков.

— Но еще недостаточно, верно? – спросил я, тщательно выбирая слова.

Она тоже подумала, прежде чем ответить.

— Жизнь меняется. Лишь истины незыблемы.

— Что вы читали в церкви? – поинтересовался я, резко меняя тему. – Или, вернее, хотели прочесть?

Я кивнул на лежащую рядом с ней книгу.

— Мой молитвенник, – сказала леди Парр, передавая его мне. – Результаты размышлений… некоторые молитвы я составила сама.

Я открыл книжицу и увидел подчеркнутые слова «вера», «Писание», «кровь», «оправдание». Да, попахивает протестантизмом.

— Будьте осторожны, Кейт, – мягко предупредил я, возвращая молитвенник.

Она слегка скривилась и натянуто произнесла:

— Никто не называл меня Кейт.

— Разве нет? Но это же светлое имя, столь же радостное, как вы сами. От него веет молодостью, так же как от вас. – Неужели только мне удалось увидеть ее такой? – Но если вам угодно, я могу вернуться к церемонному «леди Парр».

Она не стала возражать.

— Вы пригласили меня, ваше величество, потому что приготовили для меня подарок?

Подарок от «Валентина»: отрывок из Овидия, его поэма о любви. Мне думалось, что она с удовольствием переведет ее. Но сейчас я понял, что такое подношение будет крайне неуместным и даже непристойным.

— На Валентинов день мне выпала записка с вашим именем, – медленно сказал я, судорожно соображая, как исправить положение. – И нам следовало обменяться памятными подарками, а я по нерадивости забыл…

— Вы плохо себя чувствовали, – быстро напомнила она.

— Да-да. Итак, я хочу подарить вам… – милостивый Боже, что мне в голову пришло! – одно скромное украшение. Рубиновое кольцо.

Алые сердечки. Валентинов день. Да, это вполне подойдет.

— Я в трауре, – сказала она.

— Мы же говорили о том, что христианам не о чем скорбеть. Поэтому не отказывайтесь.

Я достал из шкатулки кожаный мешочек, выудил из него кольцо и вручил ей.

Она неохотно взяла его.

— Оно из какого-нибудь святилища?

— Нет, кольцо не из сокровищницы Бекета, если вы этого опасаетесь! Невозможно разделить рубин, сохранив его округлость. Вам это, разумеется, известно. Если хотите, я расскажу, откуда у меня это колечко… Его носила в девичестве моя любимая сестра Мария. Примите его, потому что вы так же чисты, как и она.