Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 191 – Маргарет Джордж

— Да его ничем не удивишь! – вскинулся второй собеседник.

— Да, кардинал умен, – признал бас, – однако одной смекалки мало… Разве не правда? То ли дело проницательность. То бишь дар предвидения, умение предсказывать будущие события. Уолси прискорбно недостает дальновидности. Он отлично знает, что будет завтра, однако не способен заглянуть дальше.

Должен признаться, что к этому моменту я уже ловил каждое слово. Разговор шел интересный. Поскольку пятнадцать с лишним лет никто не смел говорить королю Англии правду в лицо, ему пришлось унизиться до того, чтобы подслушивать.

— Пока он вполне благополучен.

— Пока да, – подхватил басок. – Но я предсказываю, что его золотые деньки продлятся недолго.

— Почему же… – начал второй собеседник.

— Вы ни черта не понимаете! – перебил его ворчун. – Торчите там в своем Кале! Вы небось впервые оказались при дворе?

— Ну да, – признал басок.

— Так что же вы повидали в жизни, кроме вонючей шерсти да случайного приезда короля! Тут люди совсем иного пошиба. Они по-другому себя ведут, и мысли у них другие…

— Какие люди, Роб? – вмешался басок.

— Придворные, вот дурак!

— Сам ты дурак. Они такие же, как мы с тобой… – Он немного помолчал. – Да и король тоже. Конечно, посмотришь на него и скажешь: вот Аполлон, сошедший на землю, а уж богат, не нам чета… И все-таки он всего лишь человек. И гораздо больше нашего его терзают всякие заботы. Более того, просыпаясь по нужде, он тоже лезет под кровать за ночным горшком.

Троица дружно рассмеялась.

Неужели они представили себе эту картину?! Очень неприятно. Я подошел ближе, чтобы лучше слышать.

— Нам всем приходится пользоваться горшками, – согласился ворчун. – Они не нужны только мертвецам. Но что с того?

— Ничего особенного. Ты прав, Николас. – (Итак, первого собеседника звали Николасом.) – Несомненно, и Господу нашему приходилось облегчаться, пока жил среди нас на грешной земле. Но сие ничуть не испортило Его миссию.

Да, басовитый шутник явно за словом в карман не полезет. Кто же он, интересно? Я решил познакомиться с ним. Говорить так о нашем Спасителе!.. Однако ничто человеческое Ему было не чуждо, разве не об этом проповедовали церковные соборы? А значит, Он должен иметь…

Я резко отбросил пришедшую в голову мысль. Пора возвращаться в приемный зал.

Посланцы прекратили шуметь и молчаливо ждали моего возвращения.

Я опустился в роскошное кресло и кивнул, разрешая им продолжить. И они сразу затараторили так, словно за время моего отсутствия придумали множество новых вопросов.

— Ваше величество, весы, применяемые в Кале… – начал один торговец.

— Полагаю, надо заменить старые методы взвешивания овчины на более совершенные, дабы точнее определить объем чистой шерсти, – встрял другой.

— А кто же изобрел их? – спросил я. – Французы?

Один из мужчин шагнул вперед, явно собираясь принести извинения.

— Да, – смущенно сказал он. – Им удалось придумать отличный способ взвешивания шерсти…

Повсюду французы! Когда же я освобожусь от них?

— Я благосклонно отношусь ко всему, что может принести Англии наибольшие доходы, – заметил я. – А посему предоставляю вам, господа, право самим решить, что будет для нас более выгодным.

Они представили несколько других петиций, и я уделил им должное внимание. Потом, к счастью, аудиенция завершилась. Купцы поспешили к выходу на галерею, чтобы впустить слуг, ибо эти важные особы никогда сами не таскали свои гроссбухи и плащи. В зал хлынула толпа людей.