Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 177 – Маргарет Джордж

Уолси выпрямился и улыбнулся. Я приветливо кивнул в ответ. Все происходило согласно протоколу. Я сделал знак моим людям, собираясь отдать приказ. Но не успел и рта раскрыть, как Уолси вдруг вскинул руки – огромные, белые, будто рыбье брюхо.

— Нет, ваше величество. Мои слова не просто любезность, а истинная правда. Хэмптон-корт принадлежит вам.

Он начал рыться в складках своего наряда, соперничающего в блеске с солнечными лучами, и вытащил свиток.

— Он ваш, ваше величество.

Подойдя ко мне, кардинал размашистым жестом вложил бумагу в мою руку.

Это оказалась дарственная на Хэмптон-корт. Составленная по всем законам и заверенная двумя нотариусами, она гласила, что сие владение передается в дар суверену владельца.

Я огляделся. Все это – в дар? Набирающее силу солнце ярко освещало новенькую кладку красных кирпичных стен, и они уже начинали отдавать его жар, пламенея на фоне чистого июньского неба. За ними возвышались двухэтажные здания, окружавшие два внутренних двора. Великолепный шедевр. Как же Уолси решился отдать его?

Меня охватило странное смущение. Отказ выглядел бы оскорблением, а согласие могло доставить Уолси страшные мучения.

Стараясь придумать приемлемый ответ, я вскинул голову и прищурился, разглядывая небесную синеву. Но взгляд мой наткнулся на затейливо украшенные дымоходы… Соблазн был велик. Как же мне хотелось владеть этим замком!

— Благодарю вас, Уолси, – услышал я свой голос. – Мы принимаем ваш дар с огромной благодарностью.

Он смотрел на меня все с тем же преданным выражением, и мое восхищение кардиналом тут же выросло десятикратно. Превосходнейший мастер лицедейства!

Уилл:

Крайне неудачный пример для Генриха, и еще хуже, что он восторгался им. В то время, когда королю подарили Хэмптон-корт, лицо его еще было подобно чистому зеркалу; все читали по нему отражения тех мыслей, что приходили Гарри в голову. Всего за несколько лет, однако, он превратился в человека, способного сказать: «Трое могут сохранить тайну, если двоих нет в живых. Если мне покажется, что моя шляпа узнала мои мысли, я брошу ее в огонь». К концу жизни он мог провести приятный вечер с женой, только что подписав приказ о ее завтрашнем аресте. Уолси дал ему первые уроки в искусстве изощренного обмана и притворства – и, как обычно, Генрих быстро превзошел своего учителя.

Генрих VIII:

Я засунул свиток дарственной за пояс.

— Итак, проводите же нас, – небрежно произнес я, словно не произошло ничего особенного, словно сердце мое не забилось, а душа не возликовала при мысли об обладании Хэмптон-кортом.

— Разумеется.

Уолси вновь отвесил поклон и, взобравшись на осла, пригласил нас проследовать за ним во внутренний двор.

Мне не терпелось узнать, что же скрывается за грандиозной надвратной башней. И я не разочаровался, увидев квадратный обширный газон с идеально подстриженной травой и двухэтажные здания из того же красного кирпича, с большими окнами и красивой отделкой. С верхнего этажа, вероятно, открывается отличный вид на окрестные луга и Темзу. А когда солнце начинает клониться к закату…

Я замечтался, а тем временем моя лошадь встала как вкопанная. Я тронул поводья. Уолси уже поднялся на специально построенное возвышение в дальнем конце двора. Там будет происходить инвеститура. А перед помостом на траве расположатся зрители. «И вероятно, вытопчут ее», – вдруг огорченно подумал я. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то испортил совершенство моих новых владений.