Книга Пес войны, страница 166 – Мария Архангельская

— Доброе утро, господин Лавар. Вы, я смотрю, тоже любитель ранних прогулок?

Каниэл обернулся и встретился взглядом с подошедшим к нему Орнареном.

— Да вообще-то нет, господин канцлер, — Лавар пожал плечами. — Просто проснулся раньше обычного, вот и вышел пройтись. Какое чудесное утро, не правда ли?

— А вот я люблю прогуляться перед завтраком, — Орнарен пристроился рядом, и они медленно пошли по дорожке. — Улучшает пищеварение. А утро и впрямь чудесное. Как себя чувствует ваша милая супруга?

— Благодарю вас, у неё всё в порядке. А вы сами, кстати, не намерены жениться?

— Трудно найти достойную пару. Это вам посчастливилось встретить равную себе. Урождённая Лерти, не так ли? Такой старинный, уважаемый род… Да и сама госпожа Лаэна — прекрасная женщина и истинная патрицианка. Но, конечно, жениться надо, и поскорей, хотя бы для того, чтобы успеть обзавестись наследниками. Их ведь у меня теперь не осталось, а я, увы, уже немолод.

— Искренне вам сочувствую, господин Орнарен.

— Оставьте, вы и сами в том же положении. Мы все, уроженцы Коэны, в одном положении, хотя следует признать, что нам с вами повезло больше других. Но всё же мы, как и все, остались и без родичей, и без родины.

— Без родины?

— Именно. Моей родиной была Коэна.

Каниэл промолчал.

— А вы, господин Лавар, — спросил канцлер, — вы не тоскуете по нашему городу?

— Иногда. Но я предпочитаю не тратить силы на бесплодные сожаления.

— Что ж, разумно, — кивнул Орнарен. — Глупо сожалеть, когда от нас ничего не зависит. Другое дело — когда мы что-то можем сделать. Тогда бездействовать было бы преступлением.

— Боюсь, что не совсем вас понимаю…

— Скажите, если бы у вас был бы шанс — реальный шанс — восстановить Коэну, вы бы им воспользовались?

— Зачем вы спрашиваете?

— Прежде чем ответить на ваш вопрос, я хотел бы услышать ответ на свой.

— Да, я бы им воспользовался, — сказал Каниэл. Разговор начал его настораживать.

— Но вы не верите в то, что это возможно, не правда ли?

— Вы совершенно правы, господин Орнарен.

Халдар помолчал, глядя в небо.

— Беда не в том, что разрушены стены, — наконец сказал он, — их можно отстроить. Беда в том, что не осталось тех, кто сможет это сделать. Я, как вы понимаете, имею в виду не только камни. Погибла душа Коэны, лучшие её люди. Те, кто уцелел, как ни обидно это сознавать нам с вами, всего лишь неудачники. Да, нам повезло остаться в живых, но мы выжили именно потому, что оказались неспособны на большее. Имевшие истинное мужество и силу духа сражались до конца и остались там, в пепле великого города. Теперь есть лишь те, кто сбежали. И либо, подобно нам, пошли на службу к победителю, либо сидят в Тинине тише воды, ниже травы, и счастливы уже тем, что им позволено дышать. Да, Коэна умерла безвозвратно.

Орнарен помолчал, ещё раз окинул взглядом небосвод и крыши дворца, после чего взглянул собеседнику в глаза.

— Но ведь можно создать что-то новое, — сказал он.

— Именно этим мы с вами и занимаемся, — заметил Каниэл.

— Но то ли мы делаем, что нужно?

— Что вы имеете в виду?

— Посмотрите вокруг, господин Лавар. Кто нас окружает? Рабы. Можно сказать, конечно, бывшие рабы, но рабская натура неизживаема, в какие бы одежды она не рядилась. Вы же умный человек, господин Лавар. Неужели вы и вправду верите, что нынешние хозяева жизни способны на что-то путное? Да, Гирхарт Пёс великий полководец и неплохой политик, я не спорю, но на кого он опирается?