Онлайн книга «Пес войны»
|
На пиратов же Гирхарт попытался воздействовать через Ваана. Конечно, прямо они ему не подчиняются, но Эмайя дружит с Кассаном не одно столетие, и есть надежда, что, если с ней удастся договориться, Ваан поумерит аппетиты своих союзничков. К тому же Гирхарт рассчитывал, что эманийский царь сейчас должен быть настроен миролюбиво. Он скушал оставшийся бесхозным Ханох, и ему потребуется время, чтобы его переварить. А морская торговля, что не говори, для него не менее важна, чем для Гирхарта. Поэтому маршал отправил к Ваану посольство с приветствиями и поздравлениями, а также предложением мира и союза. Подумал, не выразить ли недоумение по поводу скоропалительного мира с Серлеем, являвшимся по сути дела предательством Кравта, но решил, что не стоит. Увы, Гирхарт сейчас не в том положении, чтобы давить и требовать, а значит, лучше не создавать ненужной напряжённости. Посольство было принято весьма благосклонно. Ваан, правда, ничего не обещая прямо, выразил полное согласие со своим старым другом и душевным соседом и твёрдое намерение в самом ближайшем будущем решить все спорные вопросы к полному взаимному удовлетворению. Когда Гирхарт читал привезённое его людьми письмо эманийца, его не оставляло чувство, будто он объелся мёда, но старый лис не обманул. Вскоре в Сегейр прибыло ответное посольство с более конкретными предложениями. И один из первых пунктов Гирхарта несколько удивил. — Разумеется, наш союз будет нерушим, — вкрадчиво говорил глава посольства, плотный носатый человек с напомаженной седеющей бородой. — Но самые прочные союзы — те, что скреплены родственными узами. Мой царь почёл бы за великую честь породниться с доблестным победителем Коэны, да будет она проклята в веках. — Вот как? — У царя Ваана есть дочь — прекрасная, как заря весеннего дня, свежая, как цветок лотоса, стройностью стана не уступающая богиням. Царевна получила прекрасное воспитание, она говорит и читает на трёх языках, играет на многих инструментах, поёт… И, помимо всех этих совершенств, она кротка, скромна и послушна. Ей девятнадцать лет, но она не знала мужа, ибо царственный отец не мог отыскать достойного. Но теперь он с радостью отдал бы сие сокровище в руки великого Гирхарта, если бы… — Ну-ну, — подбодрил Гирхарт, едва удержавшись, чтоб не поморщиться при упоминании о своем величии. — Мужем дочери царя может быть лишь царь. Если бы славный маршал согласился возложить на себя царский венец, корабль невесты в тот же день был бы готов отплыть в Рамаллу. Гирхарт помолчал. Мысль о женитьбе ему в голову пока не приходила. Как-то не до того было. Хотя что-то в этом есть… — Я обдумаю ваше предложение, — сказал Гирхарт. — А пока давайте вернёмся к остальным вопросам. Посол сладко улыбнулся. — Разумеется, господин маршал. Мой царь надеется на благоприятный ответ по всем пунктам. Нет недоразумения, которого нельзя было бы уладить между родственниками. Намёк был достаточно прозрачен. Женись, сукин сын, тогда можно будет и о торговле, и о пиратах поговорить. Забавно, но в чём-то этот разговор перекликался с другим, который совсем недавно состоялся между ним и его новым советником по юридическим вопросам Каниэлом Лаваром. В тот день они обсуждали проект закона о гражданстве. Гирхарт довольно долго колебался, стоит ли давать равные права всем его нынешним подданным, но, в конце концов, решил, что это будет справедливо. Вот, если когда-нибудь к его государству присоединятся другие земли, тогда придётся решать заново. Именно в тот раз Каниэл и спросил его, а как, собственно, должно именоваться это государство? |