Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 87 – Мария Архангельская

Это что же выходит, сегодня он, Линьсюань, лишит И Гусуня его будущей императрицы? И боевого соратника заодно?

Насколько Линьсюань волен изменять сюжет книги, в которую попал? До сих пор он не замечал никакого противодействия своим поступкам, но до сих пор он и не делал ничего, что кардинально шло бы в разрез с событиями романа. Вот и настал момент истины — возможность узнать, есть ли у него свобода воли и право поступать так, как он хочет, а не как ему предписано. А потом, если всё же выйдет как он хочет, думать, каким образом компенсировать И Гусуню отсутствие рядом толкового полководца, что, особенно на первых порах, может стать критичным.

Но не похищать же ни в чём не повинную женщину только ради того, чтобы помочь этому юнцу сесть на трон!

— Прибыли господин и госпожа Е! — прокричал слуга от двери, и Линьсюань с понятным любопытством подошёл ближе.

Е Цзиньчэн выглядел… ну, Линьсюань представлял его брутальнее. Это должен быть могучий, суровый воин, прошедший множество битв, обветренный степными ветрами и закалённый ледяными северными водами. Но лицо у Е Цзиньчэна оказалось довольно тонким, богатырём он отнюдь не выглядел, и рост… Линьсюань, пожалуй, повыше будет. А за ним шла…

Всё то время, пока поспешившие навстречу почётному гостю градоначальник Жун и глава Ши раскланивались с ним и обменивались приветствиями и пожеланиями, Линьсюань не сводил глаз с женщины, которая, скромно опустив глаза, стояла позади господина Е. И, как только Чжаньцюн отступил в сторону, пропуская новоприбывшую пару в глубь зала, устремился к нему с вопросом:

— А эта женщина, которая вошла с Е Цзиньчэном — кто это?

— Это? — удивлённо переспросил Чжаньцюн. — Его жена.

— Сун Жулань? Это она?

— Ну, да. Конечно, красотой не блещет, но, вероятно, у неё есть другие достоинства. В конце концов, главное в жене — добродетель.

И Чжаньцюн отошёл, оставив Линьсюаня в состоянии, близком к шоку. В тексте внешность Сун Жулань в деталях не описывалась, но по репликам персонажей, вроде только что прозвучавшей, складывалось впечатление, будто будущая императрица Сун решительно некрасива.

Ага, всем бы такими некрасивыми быть.

Точёная головка венчала лебединую шею. На нежном лице, почти не тронутом пудрой и совсем лишённом модных красных узоров на лбу и щеках, сияли огромные глаза. Большую часть времени они были устремлены в пол, но когда госпожа Е всё же их понимала, они вспыхивали как звёзды, и сейчас это сравнение совсем не казалось Линьсюаню избитым. Впалые щёки подчёркивали высокие скулы, и только когда она поворачивалась в профиль, становился виден единственный недостаток — горбатый нос, немного слишком выдающийся на этом ангельском личике. Телосложение под длинным свободным платьем разглядеть было сложно, но толстухой Сун Жулань точно не была. Высокая, почти не уступающая ростом мужу, двигалась она легко, и воображение тут же дорисовало Линьсюаню прекрасную фигуру, скрытую под этими многослойными тряпками. К нему по-прежнему никто не подходил, и Линьсюань всё смотрел и смотрел, пока не наткнулся на ответный взгляд. Госпожа Е глядела прямо на него отнюдь не ласково, и он, наконец, отвёл глаза, спохватившись, что так таращиться на женщин, тем более на чужих жён, невежливо.

— Прошу вас, — рядом возник слуга, с поклоном сделавший приглашающий жест. Гости и хозяева уже рассаживались за столы. Е Цзиньчэн оказался прямо напротив Ши Чжаньцюна, Линьсюань сидел рядом со своим главой. Второй ряд столиков предназначался для младших и женщин, так что усаженная за своим мужем Сун Жулань снова оказалась прямо перед глазами.