Книга Новые пути. Книга 2, страница 71 – Мария Архангельская

А когда Линьсюань перед сном вышел до ветру, оказалось, что за оградой его подкарауливает одна из деревенских жительниц, шёпотом пожаловавшаяся на корову, родившую мёртвого телёнка: не иначе, стерва соседка порчу навела! Заклинатель честно проверил животное, признаков порчи не обнаружил, но корова и впрямь не производила впечатления здоровой, чувствовался в ней по току жизненных сил какой-то физический изъян. Пришлось признаться, что в ветеринарии он не спец, и надо бы обратиться к тому, кто в этом понимает больше. От пятка монет Линьсюань отказался, мотивируя это тем, что ничем существенным не помог. А когда он возвращался в дом приютившего его старосты, его снова перехватили — на этот раз девица, желавшая приворожить себе парня. Пришлось её разочаровать — делать привороты Линьсюань не умел, а и умел бы, не стал. Даже если отбросить насилие над чужой свободной волей — рано или поздно угар приворота спадал, и тогда могло произойти всякое. И выгоняли нелюбимых жён, и били, и порой даже радикально избавиться пытались.

Девица покивала, но, судя по её разочарованной мордашке, все доводы Люньсюаня были как об стенку горох. Оставалось надеяться, что она не наделает глупостей, но это уже заклинателя не касалось.

В общем, в следующей деревне он сходу объявил, что готов помочь людям в меру своих умений, и вот вам талисманы, берите кто хотите. Видимо, уверенный тон сделал своё дело, и люди стали смелее. Талисманы разобрали почти мгновенно, рахитичного ребёнка Линьсюань посоветовал каждый день выносить на улицу под солнце (чистая сила ян, для здоровья самое то!), а вот в деле изгнания расплодившихся мышей пришлось расписаться в своём бессилии.

Зато в одном из домов, хозяева которого заметили подозрительную активность по ночам, нашлось и настоящее дело для заклинателя. Старая, чёрная от копоти балка, как он сумел определить, находилась в процессе превращения в оборотня, и оборотня недоброго. Да, здесь, оборотнями могли становиться и неодушевлённые предметы. Будучи самой старой частью дома, оставшейся ещё от предыдущего здания, она десятилетиями впитывала эманации этой семьи — не лучшие эманации, надо полагать, коль скоро на ней в прошлом году повесилась одна из невесток хозяина. Свёкор, рассказывая об этом, прятал глаза, и Линьсюань не стал допытываться о причинах: он не следователь, в конце концов. Только сухо посоветовал балку сжечь, пока не поздно. Ну да, крышу придётся разобрать, а вы что хотели? Можете и не разбирать, но тогда будьте готовы к тому, что оставшаяся в балке часть женской души будет мстить обидчикам.

В общем, улетая следующим утром, Линьсюань не без самодовольства подумал, что, пожалуй, случилось что, свою миску жидкой каши и плошку квашеной редьки или капусты он вполне способен заработать и не имея за спиной могущественного ордена.

Зато третью ночь он наконец провёл в гостинице и с сытным ужином — теперь, оказавшись фактически дома, можно было просто написать расписку, приложить к ней личную печать и за это получить хорошую комнату, горшочек мясного рагу с овощами и рисом, фаршированную рыбью голову с имбирём и запить всё это вином с травами, а не водой. Для полного счастья оставалось только добраться до нужного адреса и получить наличные деньги, чтобы платить не расписками, а сразу. Но денег Линьсюаню перепало даже скорее, чем он думал.