Книга Утренний Всадник, страница 144 – Елизавета Дворецкая

Раздался общий крик, Легота моргнул, мотнул головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Когда он поднял веки, рыси на дубу уже не было. Княжич Светловой стоял в трех шагах перед ним, опустив чистый клинок, так и не узнавший сегодня крови.

— Ох, чуры меня сохраните… – отрешенно бормотал Легота, не понимая, что с ним случилось, и не в силах побороть страха.

Оглянувшись, точно в поисках ответа, он внезапно вздрогнул, споткнулся и повалился наземь, словно соломенная кукла. В душу ему снова глянули те же глаза. Тот же янтарный цвет, тот же острый зрачок и хищная угроза, схожая с блеском оружия. Только поменьше.

У края площадки стояла Смеяна.

А люди потрясенно молчали, вертели головами, выискивая то, что так напугало отважного и решительного старейшину Чернопольцев. Но никто из них не видел Лесного Князя. Леготу лишила сил воля богов, и люди смотрели на него со страхом.

Варовит махнул рукой, и несколько мужчин подбежали к Леготе, подняли его, поставили на ноги.

— Не удержал, стало быть, Перун тебя, человече! – сочувственно подвел итог дед Добреня. – Стало быть, правда его не с тобой.

Легота открывал рот, желая что-то сказать, но не находил слов. Он не мог смотреть в сторону Смеяны. Да была ли она на месте во время поединка? Не она ли обернулась рысью и сидела на дубу? Сила леса, внезапно проглянувшая в ней, внушала ужас. И ее-то, оборотня, он хотел взять в род! Чуры уберегли!

— Справедлив ли вышел Перунов суд? – спросил тем временем Светловой у Варовита. – Признают ли люди исход его?

Варовит оглядел лица мужчин. Все были слишком растеряны, сбиты с толку ходом и концом поединка, чтобы осмыслить его и объявить решение. Никогда в роду такого не бывало, чтобы княжич бился за девку со старейшиной и чтобы поединок закончился даже без требуемой обычаем капли крови. Или боги даже на судебном поле предпочитают князей?

— А чего? По обычаю. Ничего не скажешь, – стало раздаваться в рядах мужчин.

Голоса звучали неуверенно, но по сути были согласны.

— Пусть Чернопольцы княжичу кланяются, – буркнул Мякина, отчасти довольный, что княжич отомстил за поражение Заревника. – Захотел бы – была бы тебе и первая кровь, и последняя…

— Значит, род Ольховиков и род Чернопольцев не сочтут себя обиженными, если эта девушка пойдет со мной?

— Ты хочешь идти с княжичем? – спросил Варовит, повернувшись к Смеяне.

Она посмотрела в глаза деду, торжествуя в душе. Все-таки он спрашивает ее саму!

Но едва она встретила погасший взгляд Варовита, словно бы ушедший глубже под седые космы бровей, как торжество ее разом угасло. Ей задавали этот вопрос только ради порядка, но на самом деле выбора у нее больше нет. Этот единственный путь ей и остался. Откажись она сейчас идти со Светловоем – род ее не примет. Ни Ольховики, ни какой-нибудь другой, даже бившиеся за нее сегодня, не примут к своему огню девушку, в которой живет сила леса. Пусть никто, кроме Леготы, не видел рыси на священном дубе – его присутствие почувствовали все, все заново испытали давящий страх и трепет перед неуловимым ликом Леса, перед которым человек слаб и беззащитен.

— Да, – тихо сказала она, но ее услышали все. – Я хочу пойти с ним. Я желаю вам добра, роды Лебединской округи, но я не ваша удача. Я пойду с тем, кого мне указали боги.