Книга Утренний Всадник, страница 141 – Елизавета Дворецкая

Разгоряченная зрелищем Смеяна тихо повизгивала от избытка чувств, подпрыгивала на месте и изо всех сил желала победы Премилу. Она совсем забыла, что бьются за нее, за право ввести ее в свой род – ее увлекла сама схватка. Своим умением Премил и ей тоже напомнил Грача, тот давний поединок в березняке. Не сила важна, а умение ее применить. Сама она, Смеяна, всю жизнь вела такой же поединок со своей бурлящей непонятной силой – так пусть же умение победит!

Она не замечала, что все вокруг то и дело поглядывают на нее. Ее увлечение, румяные щеки, блестящие глаза, стиснутые кулачки значили много: она сама и есть удача, и победа достанется тому, с кем она будет.

— Перуне-Громоверже! Славен и триславен буди! – десятками голосов ревели мужчины, когда Заревник вдруг оказался лежащим на черной золе, крепко прижатый спиной к земле.

Премил продержал его так, пока слава Перуну была провозглашена трижды, а потом отпустил, поднялся, рукавом вытирая взмокший лоб. Чернопольцы радостно гомонили и хлопали друг друга по плечам.

Заревник тоже поднялся, смущенно отворачивая лицо. Перепела приуныли. Варовит развел руками и бросил выразительный взгляд в небо: воля Громовика!

— На свадьбу всех просим! – кричал Легота, широко омахивая рукавом всю поляну. – Всех к нам на Черное Поле зовем – и места, и пива, и еды всем хватит!

— Ох, и кто же теперь пойдет-то за него! – Тетка Купава глядела на Заревника, жалостливо качая головой. – Пропадет парень!

— Кто? – тихо ответила Верёна. – Да я и пойду…

Лицо ее было грустно и ясно. Впервые за много дней с самой весны на сердце у Верёны стало спокойно. Боги отказали Заревнику в праве на другую невесту – они вернут его к его давно известной судьбе. Как далеко ни летает птица от гнезда – а всегда возвращается.

Бабка Гладина подозвала к себе Смеяну. Та подошла, еще не остыв от переживаний, с широкой улыбкой на лице. Увидев суровое лицо бабки, Смеяна как будто разом погасла – вспомнила. Гладина сунула ей в руки тонкий вышитый платок. «Поди, подай жениху утереться!» – гневно-укоряющими движениями бровей приказывала она недогадливой внучке. Стыда с ней не оберешься – и порядка не знает, да и платок-то чужой работы! Слава Макоши, про это люди не ведают.

Смеяна отчего-то медлила протянуть руку за платком. Она не хотела понимать, что за удовольствие от поединка ей придется платить своей свободой.

— Постойте, добрые люди! – вдруг крикнул Светловой.

Радостный гомон на поляне разом затих. Смеяна обернулась, так и не взяв у бабки платка. А Светловой шагнул вперед. Светловолосый, статный, в красном плаще и с поясом в серебре, с мечом в дорогих ножнах, он сам казался сейчас воплощением небесного воина.

— Что не так, княжич светлый? – удивленно спросил Варовит.

Легота насупился: своего права, отвоеванного перед лицом богов, он не собирался уступать даже князьям.

— Суд Перунов творился по правде, и справедлив его исход! – вежливо и твердо сказал Светловой. – Но окончен ли он? Скажи, старче мудрый: если сейчас объявится другой человек, желающий получить эту девушку, позволят ли обычаи предков ему сразиться с победителем?

Варовит и старейшины молчали среди общей тишины, пытаясь взять в толк, к чему княжич завел речь об этом. Даже Перепела вскинули понурые головы.