Онлайн книга «Утренний Всадник»
|
— Княжич! – сжимая руки, отчаянно взмолилась она. – Пойдем отсюда! Я что-то недоброе чую! Беда на нас идет! Уйдем отсюда, Макошью и Сварогом тебя прошу! Отроки переглядывались с вытянутыми лицами: никогда еще они не видели веселой Смеяны в таком испуге. И каждому вдруг стало неуютно в новом, необжитом доме, где даже запах дыма казался чужим. * * * На дворе было так темно, что Держимир чуть не споткнулся на ступеньках крыльца. Отрок с факелом шел впереди, освещая князю дорогу, сзади чуть слышно шуршали по промерзшей земле черевьи Дозора и Озвеня. Небо было ясным и черным, без снеговых туч, звезды блестели острыми белыми огоньками. Это тоже, по словам Звенилы, обещало удачу. Возле ворот святилища виднелась крупная черная тень, какое-то непонятное шестиногое чудовище. Отрок с факелом подошел поближе, и стало видно, что это не одно существо, а два: Соколик и Байан-А-Тан. Баян стоял, обняв жеребца за шею и тесно прижавшись лицом к его морде. Заметив брата, он закрыл глаза и отвернулся, как будто не желал никого видеть. Держимир с неудовольствием куснул губу. Все семь дней, прошедшие со дня выбора жертвы, Баян оставался хмур и почти не разговаривал с ним. Но не он ведь определяет волю богов! Кто-то из младших жрецов – Держимир видел только темные фигуры в длинных свитах – отвел в сторону створку ворот, и князь прошел в святилище. Сегодня все было не так, как в велики-дни, когда на общие жертвоприношения покровителю племени собираются огромные толпы. Сегодня здесь были только сам князь и служители богов. Перед большим плоским валуном-жертвенником уже горел огонь, заново добытый жрецами из сухого дерева. Возле огня виднелась могучая фигура Знея; Звенила рядом с ним казалась совсем маленькой. Бросив на нее один взгляд, Держимир старался больше не смотреть на чародейку. Ее лицо было искажено судорогой, в огромных безумных глазах плескались пламенные отблески. На жертвеннике уже сиял острейшим лезвием жертвенный нож, нагретый в священном пламени, и у Держимира на миг мелькнуло жуткое чувство, точно его самого и будут приносить в жертву. — Полночь близка, княже! – гулко сказал из темноты Зней. – Готова ли жертва Отцу Грома? Дозор выглянул за ворота и махнул рукой. Во двор святилища медленным шагом вошел Баян, и пламя жертвенника бросало одинаковые отблески в его темные глаза и глаза коня. Даже грива Соколика блестела одинаково с длинными черными волосами Тана, которые он сегодня оставил распущенными – в честь Перуна или в знак скорби по любимому коню, Держимир не стал уточнять. Увидев огонь, Соколик забеспокоился. Баян погладил его по морде, зашептал что-то ласковое на языке своей матери: кони понимали его на любом языке, а он не хотел, чтобы кто-то другой понял его слова прощания с любимцем. Зней шагнул к нему, протянул широкую ладонь. Баян каким-то мертвым движением передал ему узду, постоял, потом повернулся и пошел прочь, не оглядываясь. И Держимир вдруг почувствовал себя очень одиноким. Ему опять показалось, что не Соколика, а его самого ждет горячий нож-молния. * * * — Ну, пойдемте, братцы мои милые! – умоляла Смеяна, лихорадочно скользя взглядом с одного лица на другое. – Знаете, как у нас весело? Наши невесты во всей округе самые лучшие! — Да кто бы сомневался! – отвечали отроки, подмигивая ей. |