Книга Ведьмины камни, страница 311 – Елизавета Дворецкая

Мистина тайком досадовал на себя, что не дал воли мыслям, которые оказались верными. Он ведь догадывался, что это может произойти.

— Забравшись так далеко, отступать мы не можем, – сказал Мистина, когда Ингвар провел его в большой дом: теперь он был здесь хозяином. – Сколько бы ни было войска у Эйрика, нам следует с ним повидаться. Больше ждать нечего. Не будем давать ему лишнего времени и пойдем следом.

Ингвар был недоволен: в том, что большая часть варягов ускользнула, он винил промедление, на которое его уговорил Мистина. Но теперь Мистина советовал то самое, чего желал и он. На другой день после того как дружина соединилась, Ингвар вновь посадил своих людей в лодки и повел на северо-запад, к Мерянской реке.

Весь день накрапывал дождь, хирдманы на веслах, хоть и укрывались толстыми шерстяными плащами, изрядно вымокли. Встали на ночлег еще до темноты. Дождь и не думал униматься, небо было сплошь затянуто серым одеялом. Гриди разбрелись по прибрежным зарослям, со всех сторон стучали топоры: рубили лапник на шалаши, сухостой для костров. Поставили шатры на мокрую траву, лодьи покрыли парусами, чтобы в них найти укрытие на ночь. Огонь развести удавалось с трудом, от поленьев, положенных рядом для просушки, шел пар. Вода в котлах нипочем не хотела закипать. Весь стан провонял сырым дымом, мокрой шерстью и кожей. Все это было не в новинку и гридям, и вождям, но даже Мистина с трудом сохранял бодрый вид. Дождь напомнил всем, в какую даль они забрались от дома. Многие в «большой дружине» были уроженцами земли Полянской, для них это край на северо-востоке казался холодным и мрачным даже в хорошую погоду. Никто из них еще не бывал здесь, никто не представлял, что ждет их дальше, на восток по Мерянской реке.

— Надо было хоть Логи взять с собой, – бросил Ингвар, пока они с Мистиной, сидя под пологом шатра, ели свою кашу из деревянных мисок. – Он хоть здесь бывал, видел эти места.

Когда Ингвар по пути на Мсту проходил через Хольмгард, госпожа Сванхейд удержала младших сыновей при себе. Она не могла указывать старшему сыну, которого сама признала конунгом, но не желала, чтобы все ее дети оказались прямо замешаны во вражду с кровным родичем. Но если Тородд был даже рад остаться в стороне от этого раздора, то Логи покорность матери далась нелегко. В начале лета до Хольмгарда докатилась весть сразу обо всех переменах в судьбе Каменной Хельги: и что она вышла за Видимира, и что потеряла его по вине варягов. Логи тревожился о ней, но понимал, что не должен вмешиваться в эти дела без воли Ингвара; он лишь просил старшего брата позаботиться о ней, если в этом будет нужда.

— Если ты намерен драться с Эйриком, то Логи тебе только помешает, – ответил Мистина. – Он у него два лета прожил, это больше его дядя, чем твой. Мой отец когда-то хорошо знал эти края, часто здесь бывал.

Но сейчас Свенельд жил в земле Деревской, где его слава, властность и решительность были необходимы для поддержания мира.

Дождь все моросил. Сидеть у костров, загороженных от дождя щитами и пологами, охоты не было, и свободные от дозоров с приходом темноты разошлись по своим влажным подстилкам. Отдав башмаки оружничему, чтобы попытался подсушить немного, Ингвар улегся у себя в шатре, укрылся парой плащей. В шатре висел запах влажной шерсти, ложе из елового лапника было не из мягких, но Ингвар был настоящий походный вождь, не то что Роман цесарь, давно забывший, как это – самому ходить на войну. Ему было сухо и почти тепло, а значит – удобно. Такие мелочи, как влажный полог шатра, его не смущали, но угнетала тревога неведения. Он почти ничего не знал о тех краях, где находится, знал только то, что ему рассказывали бывавшие здесь торговые люди из Хольмгарда. Мерямаа уходит куда-то на восток и на север, где упирается в Утгард и в самый Ётунхейм. Эйрик, владыка этих краев, был в его глазах все равно что конунг Утгарда, способный одолеть самого Тора. Вот так они и будут идти, идти, пока не упрутся в его жилище с оградой из копий. Стены там из змей, полы – из грязи, кругом чудовища… Но что делать – Ингвар не мог стерпеть мысли, если оставит своему сыну меньше владений, чем получил от отца. Его отец Олав, его дед Тородд собирали дань с Мерямаа, и сам Тор не убедил бы его отказаться от этого права.