Книга Потомок седьмой богини, страница 88 – Алессандра де Амальфи

Глаза леди Дюваль расширились, и она потянулась рукой ко рту, чтобы прикрыть неизбежный изумленный вздох. Учитывая предыдущие реплики, я ожидал, что это разозлит ее, оскорбит или хотя бы расстроит, позволив нескольким слезам стечь по покрасневшим щекам, но Иветт, вероятно, устала оправдывать чьи-либо ожидания. Ее губ мимолетно коснулась улыбка.

— Полагаю, ваш отец будет недоволен таким положением дел, – продолжил я, чуть насторожившись. Иветт, пытаясь совладать с непонятными мне чувствами, несколько раз кивнула, заставляя продолжить речь. – Но я сумею его убедить. Став моей женой, вы забудете о нужде, если она когда-либо была вам знакома. К тому же если кто и посмеет тронуть супругу одного из Верховных, об этом будут жалеть еще многие поколения его детей.

Иветт нерешительно положила на стол раскрытые ладони и подвинула их ко мне.

— Но выбор, разумеется, за вами.

Я коснулся ее ладони кончиком пальца, намереваясь передать искусственный восторг от этой затеи, и опустил взгляд, чтобы скрыть внезапное расширение зрачков. Леди Дюваль сплела наши пальцы, и из ее кожи будто вылезла тысяча игл, воткнувшихся в меня в страстном желании наказать за сокрытие мотивов.

— Звучит прекрасно.

Я в тот же миг посмотрел на девушку, которую впредь должен был звать будущей женой, и неприятно удивился ее решительности. Магия не понадобилась.

Это очень, очень плохой знак.

— В таком случае нужно лишь обсудить детали, – вмешался король. Иветт бросила на него сердитый взгляд, словно мое предложение хоть и смягчило ее обиду, но Фабиан все еще не был прощен. – Необходимо назначить дату.

— Ваш любимый месяц? – спросил я, не отводя от Иветт воодушевленного взгляда, и лукаво ей улыбнулся.

— Пора Ороса. Музыка, поэзия, красочные листопады…

— А число?

— Четыре.

Внешний вид Иветт мог быть обманчив: вежливость, вдохновленность и покорность часто прятали за собой нечто, не предназначенное для широкой публики. Ее теплые руки и мягкая улыбка говорили одно, но любовь к времени года, демонстрирующему медленную гибель всего живого, и к числу, что на Востоке считали числом смерти, – о чем-то совершенно ином.

— Выходит, свадьба состоится в четвертый день поры Ороса. Вас это устроит, ваше величество?

Этим обращением я намеренно создал между нами дистанцию. Чуть позже, при личном разговоре, черта сотрется, словно ее никогда не бывало, но в глазах Иветт я должен быть далек от местного короля – лжеца, что не смог дать ей обещанное, и глупца, что упустил возможность стать счастливейшим из мужей.

— Разумеется.

— Тогда вам, моя прекрасная невеста, следует как можно скорее отправить весть об этом на Ноксианские острова.

Иветт ослепительно улыбнулась и, нехотя освободив мою руку, встала из-за стола. Казалось, она растерялась, не зная, как с нами попрощаться, а потому молча присела в неглубоком реверансе и упорхнула, вероятно, собираясь вскоре оказаться среди фрейлин, еще недавно сетовавших на неизвестность касательно предстоящего торжества. Я выждал минуту после ее ухода и тяжело выдохнул, устало потирая глаза, чтобы сбросить надетую маску.

Король что-то шепнул слуге, и вскоре изящные чашки исчезли со стола, сменившись отполированными бокалами.

— Снова? – усмехнулся я, откидываясь на спинку стула и задирая голову. – Вино за завтраком?