Книга Шрамы седьмого чародея, страница 57 – Алессандра де Амальфи

— Ты прав, – похлопывая меня по спине, шептал Тристрам, – ты всегда был прав.

По груди разлилось тепло. Он увидел то, что видел я: ни капли благородства, которое Кьяра так отчаянно пыталась воспитать в учениках, не нашлось в ее собственной душе. Она упивалась тем же, чем и другие тираны, – властью. И хотела того же – большего могущества.

Зария почти фыркнула.

— Меня можешь не обнимать.

— Он и не собирался, – ответил за меня Тристрам.

Я сделал два шага назад. Мы с Зарией обменялись сдержанными кивками. Как Тристраму удалось заставить эту женщину прибыть мне на помощь – вопрос, ответ на который слышать, скорее всего, не захочется. Но, пожалуй, я впервые был по-настоящему рад видеть Зарию. Даже лицо ее не казалось таким пренебрежительно строгим, каким я привык видеть его на заседаниях совета.

Удивительные настали времена.

Она внимательно всматривалась в городские стены за моей спиной, словно пытаясь что-то отыскать.

— Ты окружил остров барьером? Весь?

— Пришлось.

— Нет, это нам пришлось тащиться сюда на корабле, вместо того чтобы быстро и незаметно улизнуть. А ты… Боги, как тебе удалось?

Я усмехнулся и промолчал, наверняка заставив ее воображать самые страшные вещи, которыми можно усилить магию. В то, что жертвоприношения богам имеют смысл, я не верил, но в родных землях Зарии их ставили превыше всего.

Я махнул рукой, призывая чародеев проследовать к воротам.

— Ты примешь нас тут? – неуверенно спросил Тристрам.

— Это следует спросить у короля, – пожал плечами я. – Он уже ждет.

— Нет… ты примешь нас?

Я замедлил шаг.

— Мы поступили… скверно. – Он с трудом подбирал слова. – Не следовало слепо верить Кьяре. Конечно, я понимал, что она не всегда права, но думал, что действует только в интересах Гептагона, и…

— Он хочет сказать, что мы были неправы, жалеем и хотим все исправить, – не выдержала Зария.

Отчего-то я испытал странное, давно не свойственное мне чувство – смущение. И вместо благодарности выдал:

— Полагаю, непросто было оставить учеников.

— С ними она ничего не сделает. Хотя, конечно, перепугает, если снова будет бегать по школе с криками, что ей нужно найти Лорелею, хотя та бежит следом.

Тристрам врезался в мою спину. Внутри я весь съежился, пытаясь представить, как рассказать о том, что произошло после моего освобождения. Как бы Зария и Тристрам ни злились на Кьяру, мой поступок непростителен: жизнь Верховного за жизнь какого-то там короля – обмен неравноценный, почти преступная глупость. И по голове меня за это не погладят.

— Да… – Чуть дрожащей рукой почесывая шею, я возобновил шаг и постарался уйти вперед, чтобы оттянуть момент, когда увижу их лица. – По дороге мне нужно кое-что вам рассказать.

* * *

Фабиан ожидал нас, кругами ходя по переговорной, и как только мы вошли, низко поклонился гостям. Они растерялись – нечасто короли встречали их с таким почтением.

— Я доставил вам много неудобств… когда-то, – нахмурившись, обронил Фабиан. – Прошу простить.

Тристрам взглянул на Зарию, затем снова на короля.

— Разве?

— Об этом я еще не успел рассказать, – объяснил я им обоим.

— Оу… – Фабиан выпрямился, пригладил смявшуюся одежду и занял свое место во главе круглого стола. – Что ж, извинения все равно пригодятся. Присаживайтесь.

Я огляделся. Там стояло всего три стула – видно, король, уже восседавший на одном из них, редко использовал переговорную по назначению. Ко второму направился Тристрам. Я поспешил занять третий, но, едва отодвинув его, ощутил на плече властный нажим знакомой руки.