Книга Эпический матч, страница 51 – Роберт Фадер

Он снова стал игрой людей.

Игрой боли.

Игрой ярости.

Игрой надежды.

Президент футбола медленно сел.

— Ладно, — прошептал он. — Пусть говорит.

А Наташа подняла микрофон ещё выше.

— Мы только начали.

И стадион ответил так громко, что даже Продовольственная империя поняла: её поражение было не последним.

Прошло два дня.

Сборная Человечества снова тренировалась.

На этот раз не на огромном стадионе, где ревели трибуны и дрожали прожекторы, а на закрытом тренировочном поле недалеко от арены. После победы над Продовольственной империей организаторы турнира решили, что команду лучше держать подальше от толпы. Официально — “из соображений безопасности”. На самом деле — потому что люди всё чаще пытались прорваться к Наташе, чтобы поблагодарить её, попросить автограф, передать письмо, хлеб, цветок, детский рисунок или просто сказать: “Мы с вами”.

Луис стоял в воротах и разминал плечи.

После матча с голодной травой тело всё ещё помнило боль. Не обычную спортивную усталость, а странное ощущение, будто его на секунду заставили прожить чужую нищету, чужой пустой желудок, чужую беспомощность.

Роберто отрабатывал длинные передачи с одним из игроков из Бангладеш. Алессио бегал по флангу с таким видом, будто после двух побед решил, что теперь может обвести не только защитника, но и небольшой горный хребет. Франко, наоборот, выглядел спокойнее. Он забил решающий гол Продовольственной империи, но не зазнался. По крайней мере, не слишком заметно.

Алессио принял мяч, красиво перебросил его через ногу, поймал на подъёме и улыбнулся.

— Ну что, — сказал он, — кто там следующий? Пусть выходят. После МВФ и Продовольственной империи я уже почти готов познакомиться с их бедной судьбой.

Франко засмеялся.

— Ты стал слишком уверенным.

— Нет, — ответил Алессио. — Я стал эстетически опасным.

Роберто покачал головой.

— Когда человек говорит о себе “эстетически опасный”, это уже симптом.

Наташа стояла у бровки с планшетом в руках. На ней была спортивная форма сборной Человечества: чёрные шорты, бело-чёрная футболка с драконьей эмблемой, высокие белые гольфы и лёгкая куртка, наброшенная на плечи. Её волосы были собраны не полностью, и золотая плетёная лента всё ещё держала их так, будто даже ветер уважал её характер.

Она подняла глаза.

— Наш следующий враг очень странный.

Алессио улыбнулся шире.

— Странный — это хорошо. С обычными уже скучно.

— Не спеши радоваться, — сказала Наташа. — Это транснациональные текстильные корпорации. Мировая индустрия моды.

Франко моргнул.

— Подожди. Индустрия моды?

— Да.

— И почему эта индустрия должна быть достойным противником для нас? Мы только что играли против тех, кто торгует голодом.

Один игрок из Бангладеш, Наим Рахман, который до этого молча завязывал шнурки, вдруг поднял голову.

— Потому что вы не смотрите на ярлык.

Он подошёл к Франко, взял край его тренировочной футболки и вывернул воротник.

— Смотри.

Франко наклонился.

На маленькой белой этикетке было написано:

Made in Bangladesh

Наим отпустил ткань.

— Вот почему.

Алессио перестал улыбаться.

Луис вышел из ворот и медленно подошёл к ним.

— Именно, — сказал он. — Почти каждый носит одежду. Но мало кто думает, чьи руки её сшили. Где. За сколько. В каких условиях. И сколько боли спрятано в одной красивой рубашке.