Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 91 – Роберт Фадер

— Я чувствую, что сегодня мы снова спасли Вердеград.

Жюльен посмотрел на него с лёгкой улыбкой.

— Мы ещё ничего не сделали. Только проснулись.

— Именно. Иногда проснуться — уже подвиг.

Наталья поставила перед ним маленькую тарелку.

— Особенно если просыпаешься ради завтрака?

— Завтрак — одна из причин, по которым цивилизация ещё не рухнула, — важно сказал лис. — Люди недооценивают его стратегическое значение.

Жюльен взял чашку обеими руками.

За два года он изменился.

Он уже почти не был похож на призрака. Свет больше не проходил сквозь него, черты лица стали живее, движения — увереннее. Но в нём всё равно оставалась какая-то прозрачная тишина человека, который слишком долго был по ту сторону жизни и теперь дорожил каждым простым мгновением.

Его старый мундир больше не был призрачным. Потёртая тёмная ткань сохранилась, но Наталья помогла привести её в порядок. Он не выглядел теперь как солдат строя. Скорее как человек, который носит память о прошлом, но больше ему не принадлежит.

— Спасибо, Наталья, — сказал он тихо.

— За завтрак?

— За всё.

Она посмотрела на него мягко.

— Жюльен…

Он опустил глаза.

— Я просто иногда думаю: если бы тогда вы не увидели во мне человека, меня бы уже не было. Или, что хуже, я снова был бы там, где нет ни имени, ни памяти, ни выбора.

Лис перестал жевать и вздохнул.

— Начинается утренняя философия. Я чувствовал.

Жюльен улыбнулся.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Философия на голодный желудок опасна, а на сытый — неизбежна.

Наталья тихо рассмеялась.

Этот смех уже не был таким беззаботным, как когда-то. В нём всегда оставалась тень. Но он был настоящим. А это значило многое.

— Я рада, что вы оба здесь, — сказала она. — Правда.

Лис поднял нос.

— Разумеется. Без нас Вердеград давно бы снова попал в какую-нибудь драматическую неприятность.

Жюльен кивнул.

— Мы ведь теперь за это отвечаем.

Так и было.

После исчезновения крепости патрули больше не ходили по улицам. Люди не хотели снова жить в ожидании войны. Вердеград не стал закрытым городом, не превратился в лагерь, не спрятался за страхом.

Но Наталья, Жюльен и лис знали: аномалии не исчезли из мира.

Иногда в городе появлялись странные холодные пятна, где люди внезапно начинали ссориться. Иногда кто-то слышал зов в сторону старой северной дороги. Иногда в подвалах возникали тени, слишком похожие на тех, кто когда-то хотел пройти через Вердеград к Синее.

Тогда они втроём вмешивались.

Не как стража.

Не как власть.

Скорее как хранители равновесия.

Лис чувствовал трещины в реальности. Жюльен узнавал отголоски приказа тьмы раньше, чем они становились опасными. А Наталья умела делать то, что однажды спасло город: возвращать людям их сердца.

— Надо признать, — сказал лис, облизывая лапу, — мы великолепно работаем.

— Скромно, — заметил Жюльен.

— Скромность — прекрасное качество. Особенно у тех, кому нечем гордиться.

Наталья покачала головой.

— Лис.

— Что? Я же не сказал, что это про нас.

Жюльен посмотрел на него, потом на Наталью.

— Я правда благодарен, что могу быть частью этой семьи.

На кухне стало тихо.

Наталья почувствовала, как знакомая боль мягко коснулась сердца. Семья. Раньше это слово звучало для неё иначе. В нём был Луис. Его голос. Его руки. Его музыка в соседней комнате.

Теперь всё было иначе.