Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 88 – Роберт Фадер

Старая, тёмная, с потрёпанными углами. Та самая, которую он носил с собой в дороге. Та, в которой рисовал, когда думал, что никто не видит.

Наталья дрожащими руками взяла её.

Открыла.

На первой странице был рисунок.

Она.

Не как Солнце. Не как символ. Не как спасительница города.

Просто Наталья.

Сидит у окна. Улыбается. Волосы заплетены в косу. На лице то самое выражение, которое Луис видел в ней, когда она сама себя не видела.

На следующей странице — их мост у станции Облачко.

Потом её дом.

Потом рояль.

Потом лис, нарисованный с такой насмешливой важностью, что даже сейчас он выглядел почти обиженным.

Потом Виктор у автобуса.

Потом Вердеград до крепости.

Потом Вердеград после пробуждения.

Потом несколько незаконченных эскизов: Наталья смеётся, Наталья сердится, Наталья смотрит вдаль, Наталья спит, положив голову на плечо Луиса.

А на последней странице была надпись:

«Подарю ей, когда всё закончится».

Наталья прижала тетрадь к груди.

И заплакала так, будто вся крепость, исчезнувшая из мира, теперь рухнула внутри неё.

— Он хотел подарить мне это… — прошептала она. — Он хотел…

Голос оборвался.

Лис осторожно сел рядом.

Его хвост коснулся её руки.

— Он подарил.

Наталья качнула головой.

— Нет. Он должен был сам. Понимаешь? Сам. С улыбкой. Сказать что-нибудь смешное. Смущённо отвести глаза. А я бы сказала, что он снова заставил меня плакать. И он бы обнял меня.

Она прижала тетрадь ещё сильнее.

— А теперь у меня только бумага.

Лис долго молчал.

Потом сказал:

— Не только бумага.

Она посмотрела на него сквозь слёзы.

— Не надо.

— Наталья…

— Не надо утешать меня сейчас.

Лис опустил голову.

— Хорошо.

Жюльен подошёл ближе, но остановился на расстоянии.

— Наталья…

Она подняла глаза.

Он впервые назвал её просто по имени, не Солнцем.

И от этого ей стало ещё больнее.

— Я не знаю, что сказать, — произнёс он.

— И не надо.

Он кивнул.

— Тогда я просто останусь рядом.

Наталья ничего не ответила.

Но не прогнала его.

Когда они вышли наружу, Вердеград уже был прежним.

Почти.

Физически — да.

Исчезли башни крепости. Исчезли высокие стены. Исчезли светящиеся арки, потайные музыкальные ниши, странные лестницы, древние ворота. Центральная площадь снова стала обычной площадью города, с мокрой брусчаткой, современными фонарями, автобусной остановкой, рекламными щитами, закрытым киоском, людьми в современной одежде, которые стояли посреди утра и не понимали, как снова оказались в мире без крепости.

Но прежним он уже не будет никогда.

Люди подходили к Наталье.

Сначала осторожно.

Потом всё ближе.

— Солнце…

Она вздрогнула от этого слова.

— Что произошло?

— Где крепость?

— Где Луис?

— Почему мы ничего не помним?

— Что с нами было?

Вопросы падали на неё один за другим, как холодный дождь.

Наталья стояла с тетрадью Луиса, прижатой к груди, и не могла ответить.

Лис встал перед ней.

— Не сейчас.

— Но мы должны знать…

— Потом, — сказал лис резче. — Она ответит потом.

Жители замолчали.

И тогда из толпы вышел человек.

Тот самый.

Мужчина из автобуса.

Тот, кто когда-то смотрел на Луиса слишком внимательно. Тот, на чьей руке был знак. Тот, кого превратили в таран. Тот, чья слабость стала оружием врага.

Теперь он стоял перед Натальей обычным, измученным, постаревшим за несколько дней человеком.