Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 84 – Роберт Фадер

— Идите, — выдохнул он. — Я держусь.

Лис запрыгнул на ступень выше.

— Слушай меня, солдат. Ты не строй. Ты не приказ. Ты не пустота. Ты Жюльен. Ты любил запах свежего хлеба, старый мост, маленькую музыку на улице и жизнь, которую у тебя украли. Понял?

Жюльен зажмурился.

— Понял.

— Тогда не смей отдавать им себя второй раз.

Он медленно выпрямился.

— Не отдам.

Они спустились в зал.

Сразу стало холоднее.

Жители Вердеграда расступились перед Натальей не потому, что узнали её, а потому, что мелодия заставила их сделать это. Этот проход выглядел почти торжественным. И от этого у Натальи сжалось сердце.

Её город пропускал её к Луису как пленницу к последнему приговору.

Тень ждала.

Луис продолжал играть.

Теперь Наталья была достаточно близко, чтобы видеть его лицо.

Он был бледен. Устал. На лбу блестел пот. Под глазами легли тени. Взгляд всё ещё дрожал между чужой властью и собственной болью. Пальцы двигались по клавишам, но иногда одна рука едва заметно сопротивлялась другой, будто внутри него шла невидимая борьба.

— Луис, — сказала Наталья.

Он не ответил.

— Посмотри на меня.

Тень наклонилась к его плечу.

— Играй.

Луис зажмурился, но руки не остановились.

Наталья сделала шаг ближе.

Вокруг рояля вспыхнула холодная преграда. Она отделяла Луиса от всех. От города. От мира. От неё.

Наталья подняла руку и коснулась света.

Боль прошла по пальцам, но она не убрала ладонь.

— Луис, я здесь.

Глаза Луиса медленно открылись.

Он посмотрел на неё.

Сначала — чужим взглядом.

Потом вдруг в нём что-то прорвалось.

Совсем ненадолго.

Но достаточно.

— Наталья…

Это был его голос.

Не тени.

Не приказа.

Его.

Наталья заплакала сразу. Не громко. Просто слёзы хлынули по лицу, будто сердце больше не могло удерживать боль.

— Я здесь, мой любимый. Я пришла.

Луис пытался оторвать руки от клавиш. Не смог. Всё тело его напряглось, лицо исказилось от боли.

— Прости меня…

— Не говори глупостей!

Она сказала это резко, почти сердито, сквозь слёзы.

Луис смотрел на неё так, будто хотел запомнить каждую черту её лица.

— Я не успел сказать тебе…

— Ты всё сказал.

— Нет, — прошептал он. — Не всё.

Музыка дрогнула.

Тень за его спиной потемнела.

— Играй.

Луис словно не услышал.

Он смотрел только на Наталью.

— Я должен был говорить тебе каждый день… каждую минуту… как сильно я тебя люблю. Не просто люблю. Ты стала моим домом, Наталья. Моей музыкой. Моим светом. Я думал, у нас будет время. Я думал, я успею…

Наталья обеими руками ударила по холодной преграде.

— Не прощайся со мной!

— Я не хочу.

— Тогда не смей!

— Я пытаюсь, — сказал он, и голос его сорвался. — Я правда пытаюсь.

Она плакала уже открыто.

Лис отвернулся.

Жюльен стоял неподвижно, стиснув зубы, и по его лицу тоже текли слёзы.

Вокруг них жители Вердеграда начали дрожать. Не просыпаться — ещё нет. Но что-то в их пустых глазах изменилось. Чужая мелодия на мгновение потеряла ровность, потому что в неё вошло то, чего приказ не умел понимать.

Живое горе.

Живая любовь.

Тень почувствовала это.

— Достаточно.

Свет вокруг рояля стал плотнее.

Луис вскрикнул, и его пальцы снова ударили по клавишам. Мелодия повиновения поднялась высокой волной. Люди в зале одновременно выпрямились. Где-то за стенами башни Вердеград снова сделал шаг к полной покорности.

Наталья пошатнулась.