Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 81 – Роберт Фадер

Жюльен должен был слушать приказ и предупреждать, где он сгущается.

А Наталья…

Наталья должна была добраться до Луиса.

Никто не произносил вслух главного страха: что Луис может уже не вернуться.

Но этот страх сидел за столом вместе с ними.

Стоял у двери.

Дышал в затылок.

Когда всё было готово, Наталья отошла к окну. За стеклом рассвет едва касался крыш, но не приносил света. Над башней всё ещё горело холодное сияние. Рояль звучал без остановки.

Она закрыла глаза.

— Луис, — прошептала она. — Я иду.

В ответ — или ей только показалось — в мелодии дрогнула свободная нота.

Наталья прижала руку к груди.

— Держись.

Лис подошёл бесшумно.

— Ты должна знать одну вещь.

Она не обернулась.

— Какую?

— Если мы доберёмся до него, ты можешь увидеть не того Луиса, которого помнишь.

— Это всё равно будет он.

— Не перебивай. Я говорю не о внешности. Чужая воля могла войти глубоко. Он может говорить её словами. Может смотреть её глазами. Может просить тебя уйти. Может даже приказать тебе подчиниться.

Наталья медленно повернулась.

— И что ты хочешь сказать?

— Не верь всему, что он скажет.

Она побледнела.

Лис говорил тихо, но твёрдо:

— И верь всему, что он не сможет сказать.

Наталья смотрела на него долго.

Потом кивнула.

— Я пойму.

— Надеюсь.

— Я пойму, — повторила она.

Жюльен ждал у двери. Его лицо было напряжённым.

— Пора. Они начали менять ритм. Скоро проходы под башней тоже окажутся под контролем.

Наталья взяла со стола маленький игрушечный синтезатор.

Лис удивлённо поднял брови.

— Ты серьёзно?

— Это живой звук.

— Это очень маленький живой звук.

— Иногда маленького достаточно.

Лис хотел что-то сказать, но передумал.

— Согласен. В этой истории маленькие вещи уже несколько раз спасали нас от больших катастроф.

Они вышли.

На улицах старого квартала начиналось странное движение. Люди не маршировали, не строились, не шли в атаку. Они расходились по дворам, стучали в двери, называли имена, рассказывали истории. Где-то кто-то начал петь колыбельную. Где-то старик нарочно фальшиво насвистывал мелодию, которую помнил с юности. Где-то девочка нажимала на клавиши игрушечного синтезатора, и этот тонкий звук смешно пищал в сером воздухе.

И башня услышала.

Холодный свет над ней дрогнул.

Мелодия повиновения усилилась.

Люди в городе замерли, но теперь не все. Кто-то сопротивлялся. Кто-то падал на колени. Кто-то плакал. Кто-то кричал имя близкого человека. Кто-то вспоминал.

Вердеград снова начинал звучать нестройно.

А значит — живо.

Наталья, лис и Жюльен спустились к западному каналу.

Вода была тёмной и почти неподвижной. Под мостом, скрытая плющом и ржавой решёткой, находилась старая дверь. Лис нашёл её ещё ночью. Теперь он ткнул лапой в камень рядом с замком.

— Здесь.

Жюльен прислушался.

— Внутри слабее. Но глубже будет хуже.

Наталья кивнула.

Лис пролез первым. Потом Жюльен помог открыть решётку шире, и Наталья вошла в тёмный ход.

Запах сырости ударил сразу. Каменный коридор уходил вниз, к подземным каналам. Вода где-то капала. Стены дрожали от далёкой музыки, но здесь она звучала глухо, словно через толщу земли.

Они шли долго.

Иногда коридор становился таким узким, что приходилось идти боком. Иногда под ногами плескалась вода. Иногда сверху доносились шаги жителей, и Наталья понимала: над ними город продолжает двигаться ведомый чужим приказом.