Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 64 – Роберт Фадер

Жюльен не говорил.

Он часто сидел у окна в небольшой комнате городской стражи и смотрел на стены Вердеграда. Теперь, когда он снова обрёл плотность, мир казался ему слишком ярким. Свет был слишком настоящим. Звуки — слишком глубокими. Даже чашка чая в руках казалась чудом, потому что её можно было держать, ощущать тепло, смотреть, как над ней поднимается пар.

Наталья несколько раз заходила к нему.

Не как правительница. Не как судья. А просто как человек, который однажды смог увидеть в нём не врага, а потерянную душу.

— Тебе лучше? — спрашивала она.

Жюльен кивал.

— Да. Только страшно.

— Почему?

Он смотрел на свои руки.

— Потому что теперь я понимаю, что со мной было. Раньше я просто подчинялся. Шёл, куда велели. Делал, что приказывали. А теперь вспоминаю… и мне стыдно.

Наталья садилась напротив него и говорила спокойно:

— Стыд иногда означает, что душа проснулась.

Жюльен долго молчал после этих слов.

Потом тихо отвечал:

— Если это правда, значит, просыпаться больно.

— Да, — говорила Наталья. — Иногда очень.

Луис тоже восстанавливался.

Он снова играл у рояля, соединённого с крепостью, но осторожно. Музыка давалась ему не так легко, как раньше. Пальцы ещё помнили боль, тело быстро уставало, а в некоторых паузах он вдруг замирал, будто слышал за спиной голос того всадника в тёмных доспехах.

Наталья замечала это.

Каждый раз она подходила ближе, клала ладонь ему на плечо, и Луис возвращался. Смотрел на неё, улыбался устало, но тепло.

— Я здесь, — говорил он.

— Я знаю, — отвечала она.

Но оба понимали: после плена это «я здесь» уже не было простой фразой. Оно звучало как обещание, которое нужно повторять, пока сердце снова не научится верить в безопасность.

Крепость слушала его музыку и постепенно оживала.

Бирюзовые линии возвращались на стены. Розовые искры снова поднимались по башням. Внутренние дворы наполнялись мягким сиянием. Люди радовались, когда видели, как камень откликается на мелодию Луиса, и говорили, что Вердеград наконец выздоравливает.

Наталья хотела верить в это.

Очень хотела.

Иногда ей казалось, что после всего пережитого они заслужили хотя бы немного покоя. Заслужили утро без тревоги. Вечер без криков. Ночь, в которой Луис будет просто рядом, а не где-то в плену, за стенами чужой крепости, под угрозой боли и принуждения.

А лис стал молчаливее.

Он всё чаще поднимался на стены и долго смотрел в сторону северного леса. Иногда принюхивался к воздуху. Иногда замирал так внезапно, будто слышал звук, недоступный людям.

Наталья однажды нашла его у повреждённого участка крепости.

— Ты что-то чувствуешь? — спросила она.

Лис не ответил сразу.

Перед ними лежал восстановленный камень. На вид он снова был крепким, но под поверхностью всё ещё пульсировала тонкая тёмная прожилка, словно след от удара тарана не исчез окончательно.

— Тишина стала неправильной, — сказал наконец лис.

— Неправильной?

— Да. После настоящей победы тишина бывает живой. В ней слышно, как мир отдыхает. А сейчас тишина другая. Она будто прячется.

Наталья почувствовала неприятный холодок.

— Ты думаешь, они вернутся?

Лис посмотрел на неё серьёзно.

— Я думаю, они никогда по-настоящему и не уходили.

В тот же вечер Жюльен попросил собраться Наталью, Луиса, лиса и нескольких членов стражи.