Книга Сказания о мононоке, страница 264 – Анастасия Гор

— Джун-сама! Наша спасительница Джун-сама!

— Ах, как хороша, как прекрасна наша Джун-сама!

— Сама звёздная кошка и кот-охотник не годятся ей в подмётки! Да что там… Даже Великому оммёдзи с нею не сравниться! Ты только посмотри на этого жалкого лиса в обнимку с девочкой в жёлтом.

Кёко очнулась, когда коты, обступившие свою Когохэйку со всех сторон, мурлычущие и осыпающие её ниоткуда взявшимися лепестками хризантем, вдруг заговорили о них со Странником. Но он даже бровью не повёл и ничуть не оскорбился. Даже наоборот, Кёко с удивлением обнаружила, что он улыбается и уже успел подняться на ноги. Императрица же облизывала длинные золотые когти – красный дождь, наконец-то переставший капать с неба, покрыл их странным сахарным налётом.

— М-м, – промычала она. – Переперчили.

Пока тот не растаял на зачарованной Наной одежде, Кёко поднесла к лицу рукав, высунула язык и тоже лизнула корку, чтобы попытаться распробовать ещё раз.

Горечь, перец, соль…

— Так это акамисо?

Соус из красных бобов.

Странник ухмыльнулся, но сам облизывать пальцы не стал. Всё равно вкуса не чувствовал, и слава богам: этот соус был таким мерзким, что Кёко бы его при других обстоятельствах и не узнала бы. Очевидно, туда слишком много саке или кунжутного масла добавили, а может, и лимона, чтобы сделать консистенцию более жидкой и напрочь лишить её всякого запаха, а заодно не дать соусу застыть слишком быстро и сделаться похожим на глянцевую тёмно-бордовую кровь. Теперь вся картина – наконец-то – и вправду собралась воедино, прямо как кошки, стремительно выбирающиеся из-под завалов и стягивающиеся в партер. Никто из них больше не страшился гигантского чёрного кота с жёлтыми глазами и осколками вместо зубов, хотя тот, протиснувшись, стоял с ними в одном ряду. Только Кёко инстинктивно отшатнулась, но Странник мягко прижал к своему боку, и Кёко, слишком изнеможённая, даже не стала вырываться, хотя очень хотелось. И вырваться, и ударить, даже не наотмашь, а прямо в лоб прицельно, воздать по заслугам за все игры и враньё.

— Я была права, – выдохнула Кёко. – Фарс.

Кайбё словно её услышал, и это сработало как заклятие. Он закатил глаза, забурлил, морда его растянулась и истончилась. Прямо из пасти, из-под искусственной шкуры и слоя кошачьего колдовства стали один за другим выпрыгивать все проглоченные коты. Один, второй, третий… Пока они всей толпой высвобождались, у Кёко как раз появилось немного времени, чтобы поорать.

— Вот какой спектакль ты на самом деле пришёл ставить и смотреть! Ты им всё это время подыгрывал, не так ли? Я понимаю, кошки чокнутые, но ты-то, лис, куда?! – вопила она на Странника, позволив себе забыть, кто здесь ученица, а кто учитель. Тот не только не останавливал её, но и даже муками совести не терзался, судя по тому, как вместо извинений прищёлкнул языком и принялся распутывать её волосы на макушке, мол, она похожа сейчас на «злое гнездо и из-за этого её невозможно воспринимать всерьёз». – Ты осквернил Тоцука-но цуруги! То божественное орудие, дарованное людям самой Идзанами-но микото, а не сэнко ханаби^[89], чтобы гоняться с ним наперевес за этими оболтусами! Почему ты сразу не сказал, что никакого мононоке в кошачьем дворце нет и в помине? Ты должен был сказать!

— Хм, странно. Ты точно внучка своего деда? Такая скучная. – Странник изобразил разочарованный зевок, наконец-то оставив её волосы в покое. После него те запутались ещё сильнее, и теперь Кёко не видела его лица, потому что чёлка превратилась в сплошной колтун. – Ладно, чтобы ты не дулась на меня, как рыба-фугу, я скажу: я понял, что никакого мононоке нет, уже под утро, когда всю ночь без толку по замку пролазал, а потом наткнулся на этих незадачливых актёров и увидел, как они пытались в какой-то ящик влезть. Только чёрные коты, потому что тогда шкурка не просвечивает. – Он махнул рукой на целую, уже выбравшуюся из пузыря гурьбу. – В Танабату привели, потому что любимый праздник их императрицы, для которой всё и затевалось. И что значит, я тебе не говорил?! Я ведь сказал, что сказания три будет! Это оно, третье, о дворце императрицы кошек, и есть.