Онлайн книга «Сказания о мононоке»
|
«Неестественно, неправильно, так не должно быть», – забилось где-то на уровне инстинктов, но Кёко не могла позволить себе переживать за это больше, чем за Странника. Он ранил мононоке и убилего, но отчего-то выглядел так, будто ранил и чуть не убил самого себя. — Ивару! Странник обхватил пальцами собственную шею, как до этого за неё держался мононоке. Растёр, заскрёб, пытаясь протолкнуть застрявший в горле воздух внутрь или выдавить обратно. В какой-то момент его глаза так сильно закатились, что Кёко почти решила, что пришёл её черёд его ловить. Когда она, обхватив его покрытое испариной лицо, наконец-то смогла развернуть Странника к себе, то вдруг заметила: что-то изменилось… Сложно было сказать, что именно. Как будто рисунок кумадори раньше выглядел полнее. Разве он, подчёркивая его глаза, не расходился под нижними ресницами? Так или иначе, никаких лучей или вкраплений больше не было, и ещё несколько разводов отсутствовали тоже. Рисунок, знала твёрдо Кёко, несмываем, поэтому изменил его отнюдь не пот… Но, похоже, убийство мононоке. — Всё хорошо, – выдавил Странник, отдышавшись. Он повторил это «хорошо» несколько раз, явно не Кёко пытаясь утешить, а самого себя. – Ещё двадцать четыре вместо двадцати трёх… Двадцать четыре, всё нормально… — Что? О чём ты говоришь? Рёв демонического кабана заглушил не только её слова, но даже мысли. Они со Странником напрочь о нём забыли, держась друг за друга, и всё, что успели, – это повернуться. Галька и камни разлетались: вспахивая их бивнями, кабан бросился на Кёко и Странника. Восемь вытаращенных алых глаз и восемь рваных ран на загривке, оставленных, должно быть, ещё при жизни. Сквозь них проглядывались кости, между ними капала дегтярная кровь. Кёко сомневалась, что этот мононоке был когда-то человеком: однажды она нашла в архивах дома записи, как мстительным духом стал белый олень, взращённый при храме и провозглашённый жрецами сосудом для местного ками, но убитый охотником, покусившимся на дорогую шкуру… Эх, будь у Кёко такая возможность, она бы с радостью разузнала историю кабана! «Интересная ведь, должно быть…» Опомнившись, Кёко только Странника за руку схватить успела и дёрнула их обоих вбок, пытаясь уйти от столкновения. Огненные полы кимоно раскрылись между ними, как завеса. Чёрные косы хлестнули Кёко по щекам, когда императрица выставила когти между её лицом и бивнями, не дав одному напороться на другое. Затем солнечно-рыжий рукав вдруг удлинился вместе с цепочкой на золотом браслете. И то и другое обвилось вокруг морды кабана, и, дёрнув на себя, императрица развернула его в шаге от Кёко со Странником, подпрыгнула и столкнула кабана с неповоротливым мононоке-самураем, с которым сражалась прежде и который потому преследовал её. — Позволь ей. – Странник удержал Кёко, схватив за руку, когда та уже собиралась стиснуть зубы и, превозмогая боль, хоть как-то, хоть с ножнами вместо меча или одним из пяти его осколков броситься императрице на подмогу. – Посмотри… Ей и вправду нравится. Мио не зря старалась. Спрашивать в очередной раз, о чём он говорит, Кёко не стала уже из принципа. Только сжала губы и, проследив за снисходительным взглядом Странника, обессиленно сидящего у сломанных стеблей бамбука, тоже обратилась к лавирующей между двумя мононоке императрице. Теперь ей приходилось иметь дело сразу с обоими, но, казалось, она и впрямь была не против. Будто не ощущая веса собственного тела, она мягко и игриво, в танце из когтей, бивней и двуручного меча, уклонялась от любой атаки, а затем бросалась и вгрызалась чуть ли не зубами. Полосовала, рассекала и кромсала. Схватила мёртвого самурая за руку, потянула и вырвала её, как нитку из плаща. Сделала то же самое с одним из бивней, а потом и с кабаньей головой. Кимоно императрицы при этом даже не испачкалось, а аристократическая бледность не разбавилась розовизной. Все коты повысовывались из-под завалов, любопытные, чтобы тоже посмотреть, как падает сначала один мононоке, а потом второй. |