Книга Сказания о мононоке, страница 201 – Анастасия Гор

— Потому что ты сам о себе ничего не рассказываешь! – всплеснула руками Кёко, пытаясь отвоевать себя назад и вырваться.

— Да? А ты пробовала спросить? У тебя ведь есть два законных вопроса в день.

— Ты ведь как-то сказал, что я могу задавать их только касательно оммёдо…

— Ну ты хотя бы попробуй.

— Ладно… Расскажи-ка мне, уважаемый Странник, откуда ты родом? Тот человек продаёт игрушки, очень похожие на твоих цукумогами. Значит ли ты это, что ты…

То, что она увидела дальше – причём раньше, чем успела договорить, – ничуть её не удивило: затылок Странника и его короб на спине, когда он развернулся на платформе своих гэта и, просвистев что-то себе под нос, двинулся через толпу прочь. Заметить появившуюся на его губах ухмылку Кёко не успела, но она чувствовала её кожей и всем своим оскорблённым естеством, над которым он не уставал издеваться. Жаль, что он успел утянуть их так далеко, что Кёко так и не нашла обратной дороги к прилавку того торговца – только пустой стол на том месте, где, как она думала, он был.

— Да хорошо я себя чувствую! Правда, хорошо!

— Не может быть ничего хорошего после того, как ты десять дней в бреду валялась. А ну сиди и пей!

Несмотря на то что прошёл уже месяц и уже даже закончились сливовые дожди, они по-прежнему останавливались каждые три ри на долгий – около часа – привал. Кёко могла бы ещё шесть ри легко без остановки пройти, но Странник и слушать о том не хотел, всё причитал насчёт того, что случилось тогда в замке Шина Такэда. И вот опять всучил ей пузатую флягу с коровьим молоком, уваренным на костре, горячим, ещё и с такой пышной пенкой, что Кёко только от одного запаха уже стало плохо. На вкус оно, впрочем, было недурным, немного подслащённое мёдом и с необычными, добытыми ими на одном из рынков заморскими специями. Однако Кёко пила его в таких количествах, что уже на саму флягу смотреть не могла. Всё потому, что молоко считалось лучшим лекарством от хвори, по крайней мере, по мнению Странника. Он сидел в это время на корточках напротив и, щурясь, следил, чтобы она выпила всё до капли, ничего не вылила под малиновый куст, как делают непослушные дети. Поэтому Кёко и вправду пришлось допить, и только тогда Странник, удовлетворённо кивнув, разрешил им двинуться в путь.

— О, а я по таким деревьям в провинции Кай бегала – ой, то есть лазала, – когда ты меня за офуда к Нане послал! – поделилась Кёко, тыча ладонью наверх. Они со Странником ещё в городе решили, что прекращение сливовых дождей сулит им в этот раз дорогу через дзельквовый лес, раз больше не сыро и не скользко. По иронии судьбы или же по вине тех самых дождей, из-за которых размыло почву, спустя всего два или три ри перед ними возникло топкое болото. – Я тогда добралась по деревьям даже быстрее, чем когда шла в обход. Может, и сейчас так сделаем?

— Ты это серьёзно? Перебраться через болото по деревьям? – приподнял тонкую бровь Странник, глядя на неё так, что Кёко смущённо втянула голову в воротник кимоно. – Я похож на макаку больше, чем на лиса?

— Почему на макаку сразу?! А я, по-твоему, она?.. Нет, не отвечай, не смей. Белки и кошки тоже по деревьям, между прочим, лазают! И это… это удобнее, чем кажется.

— Лазать по деревьям не может быть удобнее, чем ходить по земле.