Книга Сказания о мононоке, страница 200 – Анастасия Гор

— М-м, чаще да, чем нет, – ответил торговец уклончиво. – Но я создаю таких кайдзю, чтобы с ними можно было именно играть, да-да! Берите смело, вашей сестрёнке или братику точно придётся по душе!

— Так, значит, изначально это всё-таки не игрушки? – продолжила допытываться Кёко, и торговец недоверчиво сощурился. Видимо, начал подозревать, что ничего покупать она у него не собирается, а только любопытство своё утоляет. – Для чего же они тогда?

— Ух, – сдался он довольно-таки быстро. – Для всякого. Их в храмы носят, как подношения, кладут под двери для защиты от зла… Правда, некоторое зло такие игрушки, наоборот, любит, так что тут надо быть осторожным, на узоры у них на крыльях важно смотреть. Вот видишь, похоже на глазки? – Торговец подёргал за леску, обвитую вокруг его толстых пальцев так, что тот мотылёк, которого Кёко ему принесла, словно воспарил у неё перед глазами, задёргался, как живой, и загарцевал по воздуху. – Такие от ногицунэ защищают, а их в Эдзо тьма сколько водится. Кайдзю будут им в глаза смотреть, пока ты сама удираешь! С ними же как с любыми другими бешеными зверьми, по-другому нельзя, иначе набросятся, растерзают… Мои кайдзю тебя даже от Того-Кто-Приходит-Со-Снегом спасут! Купи парочку, купи, вдруг окажешься в тех местах проездом, вижу же, что ты путешественница…

— Что значит «Тот-Кто-Приходит-Со-Снегом»? – снова спросила Кёко. По спине у неё пополз мороз при упоминании ногицунэ и воспоминании о том самом, встреченном возле минки, и действительно захотелось прикупить парочку таких кайдзю или позаимствовать у Странника похожие. – Это такой ёкай? Никогда о таком не слышала.

— Нет, это злой ками. Вожак и отец всех ногицунэ, – сказал торговец. – Некоторые ему даже поклоняются, странные то люди… В горах много храмов Дикому лису найти можно.

— Но ками не бывают злыми…

— Ты так говоришь, потому что не бывала в Эдзо! Боги не так уж сильно отличаются от людей. Наступи добродетельному монаху на ногу десять раз, и посмотрим, каким спокойным тоном он будет с тобой говорить!

— Так, значит, и Тому-Кто-Приходит-Со-Снегом просто кто-то что-то да сделал, раз он стал таким, верно?

Торговец запнулся, сощурился многозначительно, и Кёко быстро прикусила язык. Кто же спорит с тем, на чью помощь надеется? Никак она этого запомнить не может.

— Ты покупать будешь или нет? Купи, я искренне советую! Такие кайдзю со всякими лисами работают… Даже с обычными, гхм. Тебя, кажется, как раз преследует один, девочка.

— А?

Кёко время от времени посматривала через плечо на рынок, проверяя, не движется ли в её направлении лакированный короб, но стоило ей не смотреть туда всего минуту, как, обернувшись в следующий раз, она обнаружила тот прямо за ней. Сверху торчало два острых уха и мигала пара насмешливых нефритовых глаз, пока Странник, перетащив короб себе на грудь, что-то в него упаковывал. Наверное, опять менял свои ожерелья и амулеты из яшмы: на каждом рынке он парочку да покупал и чередовал, чтобы не носить всё и сразу (хотя, если судить по их количеству, ему этого явно очень хотелось).

— Почему у меня такое чувство, будто ты пытаешься разузнать обо мне у совершенно чужих людей? – спросил у Кёко Странник, когда, схватив её, не успевшую промычать в ответ хоть что-нибудь, под локоть, уволок от прилавка торговца и его мотыльков.