Книга Сказания о ёкаях, страница 253 – Анастасия Гор

И причина бежать по снегу в стоптанных гэта, спешить к заваленному пещерному храму мимо гулянья ёкаев, что продолжалось вторую неделю.

Странник постарался обойти их всех так, чтобы его не заметили, иначе мог оказаться втянутым в празднество и ещё по крайней мере несколько дней из-за застолья не выйти: тэнгу не терпели отказов, а ямауба со своим знанием трав готовила слишком вкусное тосо, идеальная горечь которого всегда знала, когда отступить. Даже звёзды на небе точно охмелели и замерцали необычайно ярко, будто под новыми чарами. Барабаны гремели, флейты пели, и бивы позволяли угадать мотив народной песни «Сакура-сакура»^[114], для которой, по мнению Странника, было ещё слишком рано, но для пьяных ёкаев, учуявших весну, – в самый раз. Тени, отбрасываемые радостной пляской разномастных существ, могли показаться жуткими, но на самом деле были весёлыми. Странник никогда не слышал, чтобы ёкаи так много смеялись и чтобы лесная деревня светилась со всех сторон от фонарей, колдовства и разбитых костров. Ему удалось пройти незамеченным и снова нырнуть в лес, по уже заметённой тропе, на запах застарелой крови и истлевших благовоний.

— Эй, подожди меня! – верещала Мио ему вслед. Даже кошка не могла за лисом угнаться, если лису так было угодно. – Что ты задумал?!

— Клан Сасаки!

— Чего? Говори громче или беги помедленнее, не слышу!

— Четвёртый дом оммёдзи. Сасаки Руй. Ёримаса рассказывал… Письма и угрозы… Украденный меч и власть, что висит на волоске… Мононоке, которые служат, а не изгоняются, и червь, который в одиночку сточит древо, потому что очень хочет жить.

— Перестань бормотать себе под нос и стой! Я опять ничего не понимаю! Надоело мне уже не понимать!

Но Страннику было достаточно и того, что понимает он. Пещера, до сих пор окутанная не улёгшейся пылью и тьмой, проступила среди леса, и его короб за спиной резко потяжелел, будто тоже узнал это место.

Увы, камни полностью завалили проход, поэтому пришлось возвращаться к норе под валуном Тамамо, который раскололся десять лет назад во время ритуала Киры, пытающегося извлечь и поработить заточенный в него дух ху-яо. Даже тот туннель, который Кира, возможно, сам до храма для своих обрядов провел, был частично обрушен. Теперь то был даже и не храм вовсе, а могила мёртвого ками, поверженного другим. Страннику пришлось подобрать хвосты повыше и вытянуться стрункой, чтобы ненароком нигде не застрять. Из-под обломков тянулся гнилисто-сладкий душок, но Странник не оглянулся на торчащие из-под них облезшие хвосты – своих хватало. Вместо этого он кое-как высек кресалом огонь и поджёг рваные ажурные фонари, прежде чем расставить их вокруг, чтобы они подсветили расколотый на несколько частей алтарь, стоящий в глубине.

«Если боги в кои-то веки будут милостивы…»

Они были милостивы – три пиалы сильно побились, но уцелели. Тыква-горлянка с саке в груде обломков валялась придавленная, но всё ещё полная на четверть. Несомненно, даже боги порой помогали богам. А может быть, просто заскучали и захотели увидеть необычное зрелище.

— Ивару, что ты делаешь?

Мио и так уже знала ответ. Так зачем спрашивала, бестолковая кошка?

Странник соединил самые крупные части церемониального алтаря, чтобы пиалы, по крайней мере, ровно держались, но на колени садиться не стал. Где-то здесь до него уже сидел Соя… Возможно, Странник поэтому и предпочёл стоять. Тот не был ровней ему: хитрый, но недостаточно; целеустремлённый, но что-то не до конца; сильный, но определённо недотягивал до уровня ками; жених, но не муж.