Книга Игры Фэйри. Тень королевы, страница 125 – Лиса Райс, Александра Каплунова

— А ты спроси меня, — огрызнулась я и поднялась с места. — Почему все решают за меня, как мне лучше?

Не знаю, о ком я сейчас говорила, но злость прямо вскипела.

Эрлиан усмехнулся снова. Я ждала, что он горделиво выпрямится, задерет голову в своем жесте вызова и превосходства, но он наоборот хищно подался вперед.

— Спрашиваю. Не пожалеешь?

И вот тут можно было соврать. Сказать твердое “нет”, гордое и взрослое. Но врать фэйри — дурная привычка, а врать себе — еще хуже.

— Я… не знаю, — честность сегодня мой конек? — Понятия не имею. Может, утром я захочу провалиться сквозь эти скалы. Но это будет утром. А сейчас будь что будет.

Эрлиан замер. Но его вертикальные зрачки стали расширяться, будто он увидел свет неземной, не меньше. И вдруг выпрямился, отступил на шаг и произнес громко и отчетливо, куда-то в пустоту поверх моей головы.

— Я беру перерыв. Три часа.

И вот в этот момент я едва не саданула себя ладонью по лбу.

Идиотка! За нами же наблюдает весь Фэйриленд! И теперь все они в курсе, что я решила отдаться фэйскому весеннему принцу прямо в разгар Игр! Прямо на одном из этапов посреди Паутинного Леса!

И Кайрос наверняка тоже все это смотрит. Благо, Тедакс не видит моего позора… А Золотые? Ноэль?

Я задохнулась от паники.

— Ты забыла, — усмехнулся фэец. — За тобой еще наблюдают, — он обвел взглядом пространство.

И невысказанное вслух “еще есть шанс передумать”.

И что тогда? Промучиться до рассвета, а то и дольше? На сколько меня хватит? Эрлиан уже запустил свой прогул, значит больше он мне… помочь… не сможет. Перерыв же давали всего раз за этап. И он решил использовать его весь и сразу.

Все эти фэйри уже видели меня… Как какое-то кино с попкорном.

Они видели Сайрена и его язык на моем порезе. Видели, как я бежала и всхлипывала. Как ползла в ужасе прочь. Как тряслась, выставляя перед собой бесполезную саблю.

И видели меня, совершенно сбитую с толку действием зелья.

Поцелуй с Эрлианом тоже видели.

И я сама только что едва не отдалась ему прямо тут, на камнях, в прямом, мать его, эфире, и единственное, что меня отделяло от того, чтобы стать главным развлечением сезона, это выдержка Эрлиана.

— Я тоже, — выпалила я зло, вскакивая с места. — Беру перерыв. Три часа!

Воздух дрогнул второй раз.

Я стояла, тяжело дыша, прижав ладони к пылающим щекам, и понимала, что вот теперь меня трясет уже от всего сразу. От стыда, от ужаса, от облегчения и от того, что жар, схлынувший было в осознании едва не состоявшегося фиаско, возвращался. Только злее.

А Эрлиан…

Эрлиан изменился.

Это произошло как-то разом безо всякого перехода. Только что передо мной стоял благородный фэйри, рассуждающий о возможных сожалениях, и вот его не стало.

Остался хищник, подсвеченный пламенем зеленоватого костра и от того еще более потусторонний.

Он не двигался. Смотрел, но так, что я физически ощутила этот взгляд — по горлу, по ключицам, ниже. И в золотистых глазах загорелось что-то такое, по сравнению с чем алые искры Сайрена были детскими бенгальскими огнями.

— Три часа, — повторил он, едва не мурлыча. — Какая предусмотрительная.

— Эрлиан…

— Я держался весь месяц, котенок. — Еще шаг. Это было даже жутковато. Он будто снял маску доброжелательности и обнажил свое истинное, темное, скажу я вам, лицо. Я попятилась и уперлась лопатками в скалу. Это было интригующе жутко. — Каждую тренировку. Каждый раз, когда ты проходила мимо. Я очень, очень хорошо держался. — Он уперся ладонью в камень над моей головой и наклонился. Голос его опустился до рычания, от которого меня накрыло еще сильнее. — Но сейчас во мне не осталось ни капли этой выдержки. Поэтому слушай внимательно, потому что повторять я не стану. Я не смогу быть с тобой нежным. Не сегодня. Говори, если будет больно. Это единственное, что я обещаю услышать.