Книга На переломе веков, страница 21 – Алексей Фирсов

— Встань. И чтобы я этого больше не видела, — строго сказала я. — Собирайтесь в дорогу. У нас с тобой еще очень много работы.

Проводив Архипа, я вернулась за стол. Большая политика, шпионы Аракчеева и коварство Александра Первого могли подождать. В этом жестоком веке, где человеческая жизнь не стоила и ломаного гроша, я твердо усвоила одно правило: свои своих не бросают. Павел-внук моего покойного мужа и я обязана его спасти до конца.Если ради спасения одного художника мне придется скупить половину картинных галерей Италии — я сделаю это не моргнув глазом.

Глава 11. Опасные связи и тайный сыск

Зима 1801 года выдалась в Петербурге на редкость суровой. Морозы стояли такие, что птицы замерзали на лету, а Нева покрылась льдом толщиной в аршин. Но в моем особняке на Миллионной улице было жарко от пылающих каминов, свечей и политических страстей.

Мой салон процветал. Я, как опытный дирижер, управляла этой блестящей толпой, стравливая англоманов с франкофилами, собирая крупицы информации и методично переправляя их в Павловск, Марии Федоровне. Моя репутация "женщины, знающей секрет Калиостро" укрепилась настолько, что даже самые дерзкие бретеры предпочитали не садиться со мной за один карточный стол.

Единственным слабым звеном в моей идеально выстроенной обороне был князь Сергей Волконский.

После нашей размолвки в Москве из-за Парижского мира Серж не ушел. Его тянуло ко мне, как мотылька на пламя. Но в его взгляде появилась заносчивость — та самая опасная, слепая юношеская заносчивость человека, который искренне верит, что участвует в великих исторических свершениях, пока женщина рядом с ним "просто плетет интриги".

В декабре в моем салоне зачастил некий виконт де Клермон — обаятельный, остроумный молодой человек из свиты французского посланника. Он великолепно играл на клавесине, знал наизусть всего Руссо и смотрел на Волконского с восхищением старшего товарища.

Мой внутренний сканер из двадцать первого века безошибочно определил виконта как профессионального вербовщика. Де Клермон искусно играл на тщеславии Сергея и его слепом обожании Бонапарта. Они часами уединялись в курительной комнате, обсуждая "грядущий союз двух великих наций" и "величие Первого Консула".

Я несколько раз пыталась мягко, а затем и довольно жестко предупредить Сержа.

— Вы играете с огнем, князь, — сказала я ему однажды ночью, когда мы остались одни. — Ваш виконт — обыкновенный французский шпион. Он выуживает из вас информацию.

Сергей лишь снисходительно рассмеялся, застегивая воротник рубашки.

— Вы слишком подозрительны, Анна. Везде вам мерещатся заговоры! Де Клермон — блестящий дипломат. Мы обсуждаем философию и будущее Европы. Вы, женщины, при всем вашем уме, не способны понять масштаб настоящей мужской политики.

Я тогда промолчала, мысленно закатив глаза. "Мужская политика", как же. Мальчишка, начитавшийся газет.

Развязка наступила за несколько дней до Рождества.

Было раннее утро. Я еще лежала в постели, лениво листая томик французских стихов, когда в мою спальню постучал и вошел Жозеф. Одно это нарушение строжайшего этикета сказало мне больше, чем любые слова.

Лицо моего обычно невозмутимого секретаря было пепельно-серым.

— Мадам графиня, — Жозеф плотно притворил за собой тяжелые двери и подошел к самой кровати. — У нас катастрофа.