Книга На переломе веков, страница 13 – Алексей Фирсов

Была глубокая ночь. Большинство гостей уже разъехались, но за главным ломберным столом продолжалась крупная игра в штосс. Я стояла в тени портьеры, потягивая ледяное шампанское, и с профессиональным интересом наблюдала за разворачивающейся драмой.

Банкометом сегодня выступал матерый, хладнокровный граф Завадовский. А понтировал против него молодой офицер Кавалергардского полка.

Князь Сергей Волконский.

Ему было не больше двадцати пяти. Высокий, широкоплечий, с темными, непокорными кудрями, небрежно остриженными по последней французской моде à la Titus. Его лицо, поразительно красивое той хищной, нервной красотой, которая так сводит с ума женщин, сейчас было бледно как мел. В черных глазах полыхал лихорадочный огонь.

Волконский проигрывал. И проигрывал страшно.

— Угол, — хрипло бросил князь, пригибая карту.

Завадовский с ленивой грацией метнул карты на сукно.

— Убита.

Сергей судорожно выдохнул. На его лбу блестели капли пота. Он расстегнул воротник мундира, словно ему не хватало воздуха. Золотых империалов перед ним больше не было.

— Ваша Светлость? — Завадовский вопросительно приподнял бровь, поигрывая колодой. — Желаете отыграться? Или на сегодня закончим?

В голосе старого шулера звучала та самая снисходительная насмешка, которая для молодого, самолюбивого офицера была хуже пощечины.

Волконский побледнел еще сильнее. Его ноздри раздулись.

— Пишите на меня еще пятьдесят тысяч, граф, — процедил он сквозь зубы. — Мое слово чести порукой.

По гостиной прокатился тихий, потрясенный шепоток. Пятьдесят тысяч рублей! Для молодого князя, чье состояние еще находилось под опекой матушки, это был колоссальный, почти неподъемный долг. Долг, который мог привести к пуле в висок.

Завадовский цинично усмехнулся и потянулся к мелку.

— Как угодно-с...

— Игра окончена, господа.

Мой голос прозвучал тихо, но в повисшей тишине он резанул по нервам всех присутствующих, как удар хлыста.

Я вышла из тени портьеры. Мое платье из темного, переливающегося шелка шуршало по паркету. Я подошла к столу и положила свою узкую, затянутую в перчатку ладонь прямо на колоду Завадовского.

— Банк закрыт, граф, — я холодно улыбнулась старому игроку. — В моем доме не играют на честное слово, если оно ведет к разорению. Сумму долга князя Волконского запишите на мой счет. Мой управляющий завтра же вышлет вам вексель.

Завадовский удивленно моргнул, но спорить с хозяйкой самого влиятельного салона Петербурга не посмел. Он сгреб золото, поклонился и поспешил откланяться.

Волконский остался стоять у стола, как громом пораженный. Его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах смешались шок, уязвленная гордость и жгучий стыд.

— Зачем вы это сделали, графиня? — глухо, едва сдерживая ярость, спросил он, когда мы остались в гостиной одни. — Я не нуждаюсь в женской жалости! Я бы отыгрался!

— Вы бы пустили себе пулю в лоб до рассвета, князь, — невозмутимо парировала я, делая глоток шампанского. — Ваша горячность очаровательна, но математика не терпит эмоций. Вы играли против профессионала, у которого фортуна прикормлена. Считайте, что я купила вашу жизнь за пятьдесят тысяч.

— Я верну вам всё до последней копейки! Завтра же утром я заложу имение...

— Не будьте идиотом, Сергей, — я впервые назвала его по имени, и это заставило его запнуться. Я подошла к нему почти вплотную. От него пахло мускусом, табаком и молодой, горячей кровью. — Мне не нужно ваше имение. И ваши деньги мне тоже не нужны. Ступайте домой. Проспитесь. А завтра к полудню извольте явиться ко мне. Мы обсудим ваш долг в более... приватной обстановке.Я повернулась и вышла, оставив его стоять посреди пустой гостиной.