Книга На переломе веков, страница 12 – Алексей Фирсов

— Милорд, — мой голос прозвучал бархатно, но в нем лязгнула сталь. — Оглянитесь вокруг.

Я повела рукой, указывая на уставленные редкими фолиантами стеллажи красного дерева, на оригиналы Рубенса на стенах, на тяжелую золотую лепнину.

— Я вдова графа Василия Воронцова. Состояние, которым я управляю, сопоставимо с бюджетом небольшой европейской страны. Мои личные счета в лондонских банках заставляют ваших клерков вставать по струнке. Вы правда думаете, что мне нужны ваши деньги? Что меня можно купить, как амстердамскую куртизанку или спившегося канцеляриста?

Сент-Хеленс побледнел. Его дипломатический лоск дал трещину.

— Графиня, я вовсе не хотел оскорбить вас... Лорд Гаррис полагал, что наши прошлые договоренности...

— Прошлое сгорело, милорд, — я жестко прервала его, опираясь рукой о мраморную каминную полку. "Я не шпион на жалованьи Уайтхолла."

Я выдержала паузу, наслаждаясь его замешательством, а затем моя холодная маска сменилась обворожительной, но опасной улыбкой.

— Однако, — мягко продолжила я, — это совершенно не значит, что мы с вами не можем быть союзниками.

Посол замер, боясь спугнуть удачу.

— Видите ли, лорд Сент-Хеленс, — я шагнула к нему ближе. — Меня, как и вашу Корону, крайне тревожит фигура Наполеона Бонапарта. Наши молодые глупцы видят в нем романтического героя, гения свободы. А я вижу в нем маленького тирана с манией величия, который однажды утопит Европу в крови. Союз России с Францией — это путь к катастрофе. Я не позволю нашему молодому Императору совершить эту ошибку. Мои интересы сейчас полностью совпадают с интересами Англии.

— Значит... вы согласны нам помогать? — осторожно, словно ступая по тонкому льду, уточнил посол.

— Я согласна дружить, милорд. На равных, — я поправила идеальную складку на своем платье. — Вы будете получать от меня информацию. Точную, выверенную и, самое главное, эксклюзивную. Я буду направлять настроения в своем салоне так, как выгодно Лондону. Но никаких денег, векселей и тайных расписок. Я делаю это не как шпион. Я делаю это как добрый друг Британии и патриотка России.

Сент-Хеленс посмотрел на меня совершенно новыми глазами. В них больше не было покровительственной снисходительности нанимателя. В них читалось искреннее, глубочайшее уважение к равному игроку. Он понял, что перед ним не агент. Перед ним — серый кардинал петербургской геополитики.

— Я немедленно извещу лорда Малмсбери о вашей великодушной дружбе, Ваше Сиятельство, — британец отвесил мне низкий, безупречный поклон, отдавая дань моему новому статусу. — Британская империя не забудет этой милости.

— Надеюсь на это, милорд, — я благосклонно кивнула. — А теперь возвращайтесь в залу. Кажется, вам пора проиграть пару сотен империалов князю Чарторыйскому, чтобы он не заподозрил, что вы беседовали со мной о чем-то более важном, чем погода.

Когда посол вышел, я налила себе бокал вина и посмотрела в темное окно. Игра выходила на совершенно новый уровень. Англия была у меня в кармане, Мария Федоровна — в союзниках. Оставалось лишь разобраться с теми, кто так истово верил в гений Наполеона. И первый кандидат на промывку мозгов уже должен был появиться в моем салоне.

Глава 7. Долг чести и молодой князь

Зеленая гостиная моего особняка жила по своим собственным, безжалостным законам. Здесь, под мягким светом стенных кенкетов, царил бог азарта.