Книга На переломе веков, страница 11 – Алексей Фирсов

В отличие от пылких, заносчивых французов, британские дипломаты всегда напоминали мне породистых борзых: спокойные, смертельно опасные и бесконечно преданные интересам своей Короны.

— Графиня, — лорд учтиво поклонился, и в его бесцветных, водянистых глазах мелькнула холодная искра. — Ваш дом, как всегда, затмевает даже зимнее солнце. Позволите ли вы украсть у вас несколько минут? Я был бы крайне признателен за возможность восхититься вашей библиотекой.

На дипломатическом языке это означало лишь одно: разговор без свидетелей.

— С превеликим удовольствием, милорд, — я изящно оперлась на предложенную им руку, и мы покинули шумные залы, скрывшись за тяжелыми дубовыми дверями Малой библиотеки.

Едва дверь закрылась, отрезав нас от звуков вальса и звона золотых монет, посол мгновенно сбросил светскую маску. Он сунул руку во внутренний карман своего безупречного черного фрака и извлек оттуда плотный конверт, запечатанный красным сургучом. Без герба, без подписи.

— На последнем дипломатическом пакетботе прибыла почта из Лондона, мадам, — негромко произнес Сент-Хеленс, протягивая мне письмо. — Человек, которого вы знали под именем сэра Джеймса Гарриса, а ныне лорд Малмсбери, просил передать вам свои самые теплые, самые... искренние пожелания.

Мое сердце на мгновение замерло, а затем забилось в ровном, рабочем ритме.

Джеймс Гаррис. Лиса британской дипломатии. Человек, который много лет назад, в эпоху Екатерины Великой, оценил мой потенциал попаданки и завербовал меня, , в британские агенты. Это он так полагал.На самом деле я это делала по заданию князя Потемкина. Князь умер восемь лет назад и я не считала что обязана продолжать игру.

Я взяла конверт, сломала сургуч и быстро пробежалась глазами по строчкам, написанным по-английски. Гаррис писал из Лондона. Он поздравлял меня с возвращением, изящно соболезновал о кончине графа Воронцова, а затем, за ширмой светских фраз, переходил к главному.

«...Времена нынче тревожные, моя дорогая Аннет. Корсиканский выскочка Бонапарт мутит воду в Европе, а ваш новый молодой Император, кажется, слишком очарован французскими сказками о свободе. Мои преемники в Петербурге слепы, как котята. Мне снова, как и много лет назад, отчаянно нужны ваши ясные, пронзительные глаза. И, смею заверить, Ваша проницательность будет оценена Короной столь же высоко и щедро, как в наши лучшие дни...»

Я медленно сложила письмо. Мои губы тронула тонкая, ироничная улыбка.

— Лорд Малмсбери полагает, что мои услуги по-прежнему можно купить, — тихо произнесла я, поднимая взгляд на посла.

Лорд Сент-Хеленс чуть склонил голову.

— Британская корона умеет быть благодарной, графиня. Мы знаем, что ваш салон — это нервный узел столицы. Вы вхожи к вдовствующей Императрице. Вы знаете, о чем шепчутся молодые реформаторы Императора Александра. Любая информация о планах сближения России с Наполеоном Бонапартом... будет оплачена золотом. В любых объемах. Мы готовы открыть вам неограниченный кредит в банке Хоупа.

Я смотрела на британца и чувствовала, как внутри меня поднимается горячая волна абсолютного, кристально чистого триумфа.

Когда-то, я была пешкой, агентом на жалованье.

Я медленно подошла к камину, взяла письмо Гарриса двумя пальцами и хладнокровно бросила его в огонь. Бумага вспыхнула, превращаясь в серый пепел. Британский посол едва заметно напрягся.