Книга Ставка на любовь, страница 15 – Ольга Дашкова

— Потому что она страшненькая. Ее никто не хочет вешать. А ты смелая.

Я взяла звезду. Посмотрела на нее. Облезлая, кривая, с погнутым крючком. Встала. Повесила на самую видную ветку.

— Вот, – сказала Маша удовлетворенно. – Теперь хорошо.

Я посмотрела на елку. Кривая. С голым боком. С облезлой звездой на видном месте. Хорошо, подумала я. Наверное.

Клим.Декабрь. За неделю до каникул.

Отец прислал билет в четверг. Просто скинул в мессенджер, без предисловия, без вопроса. Просто скриншот, двадцать третье декабря, вылет в семь утра. И одно слово: жду. Я смотрел на этот скриншот минуты три.

Потом закрыл мессенджер. Открыл учебник по физике. Закрыл учебник по физике. Лег на кровать и уставился в потолок. Кот запрыгнул на кровать, сам, без приглашения, как последние недели взял в привычку. Лег рядом, не вплотную, на расстоянии ладони. Так мы и лежали.

За окном было темно и шел снег. В декабре в здесь темнеет в четыре, я к этому так и не привык. В Москве темнота другая, там всегда свет от города, от рекламы, от машин. Здесь темнота настоящая. Тетя Галя позвала ужинать.

Я не ответил сразу.

— Клим.

— Иду.

За ужином она спросила про каникулы, осторожно, как всегда спрашивает про то что может быть больным местом. У нее хорошее чутье на это.

— Отец прислал билет.

— Полетишь?

Я подумал.

— Нет.

Она не сказала ничего. Положила еще картошки в мою тарелку. Это был весь разговор. Я написал отцу ночью, коротко: не прилечу. каникулы здесь. Телефон положил экраном вниз и уснул. Утром было семь пропущенных. Шесть от отца, одно от Кристины.

От Кристины я не читал никогда. Отцу написал: все нормально. не беспокойся. Это была ложь в обе стороны, и что нормально, и что он беспокоится. Телефон убрал в рюкзак и пошел в школу.

Декабрь в школе – это особое состояние. Все немного на нервах: контрольные, усталость накопленная с сентября. Даже учителя ходят с видом людей, которые считают дни. Коридоры громче обычного, все срываются быстрее чем в октябре.

Семен срывался уже с утра.

Я заметил это еще на первом уроке, он сидел через ряд и барабанил пальцами по парте. Непрерывно. Учительница сделала замечание, он остановился на две минуты и начал снова. Лунев что-то шепнул ему, он огрызнулся. Ника написала ему сообщение, я видел как он смотрит в телефон, как убирает его с каменным лицом.

Что-то у них происходило. Мне было не особо интересно, их внутренние расклады меня не касались. Оказалось – касались.

Это случилось на большой перемене в столовой. Я стоял в очереди без компании, как обычно. Взял поднос, встал за каким-то девятиклассником. Народу много, шумно, пахнет котлетами и кислым супом. Лаврова появилась со стороны коридора.

Я ее заметил, не специально, просто она вошла и что-то в периферийном зрении отметило: она. Каре, челка набок, куртку не сняла, шла к раздаче. Семен стоял у стены с Луневым. Увидел ее. Я не слышал что он сказал первым, далеко было и шумно. Видел только как она остановилась, как повернулась к нему.

Подошел ближе, снова не специально, просто очередь двигалась.

— ...думаешь, не знаю, зачем ты в библиотеку ходишь? – говорил Семен. Голос нехороший, с той интонацией, когда человек хочет задеть и не особо скрывает. – Два часа каждый вторник. Очень удобно.