Книга Завтра, завтра, завтра, страница 91 – Габриэль Зевин

Они подъехали к аэропорту, и на парковке Дов разочарованно произнес:

— Черт, я снова все запорол. И это я, я, гребаный гений! Сам не пойму, что со мной, но я похаблю все, к чему прикасаюсь. Пытаюсь остановиться, но не знаю как.

Вытащив чемоданы, он поставил их на тротуар, обнял Сэди и крепко-крепко прижал ее голову к своей широченной груди.

— Я скотина, Сэди, девочка моя, но я безумно люблю тебя, ясно? Вот и живи теперь с этим.

Маркс заказал ей билет в бизнес-класс, и Сэди млела от восторга. Ее родители, состоятельные и обеспеченные, никогда не позволяли себе подобную роскошь. Слишком часто кинозвезды, делами которых управлял отец Сэди, на его глазах вылетали в трубу, транжиря деньги направо и налево на ничтожные безделушки, умопомрачительные путешествия, покупку ненужных им ресторанов или домов и разводы.

Когда Сэди уютно устроилась в кресле, ей подали теплое полотенце, узкий длинный бокал с апельсиновым соком и маленькую чашечку подогретых орешков. Приподняв шторку, Сэди выглянула в иллюминатор. Было семь утра, и на затянутом облаками свинцовом небе только-только появилось маленькое белесое пятнышко солнца. Самолет взмыл ввысь, и Сэди бросила прощальный взгляд на Бостонскую бухту: когда теперь она ее снова увидит?

В десять утра Сэди приземлилась в Лос-Анджелесе. В холле аэропорта ее встретили Маркс и Зои.

— Добро пожаловать домой! – улыбнулась Зои, вручая ей букетик разноцветных гербер.

Зои в длинном белом платье и Маркс в белой рубашке и голубых джинсах выглядели как Стиви Никс и Джеймс Дин. И оба смотрели на мир через призму солнцезащитных очков.

— Да вы, ребята, вылитые калифорнийцы, – с нотками зависти отметила Сэди. – А вот я, урожденная калифорнийка, никогда не обладала подобным шармом.

Маркс и Зои повезли ее сразу в офис. Зои рулила, Сэди полулежала на переднем пассажирском сиденье, Маркс – на заднем. Сэди устала, и Зои, перехватив инициативу, легко и непринужденно повела разговор о своих недавних открытиях в Калифорнии. Зои являлась прямой противоположностью Дова. Ее распирало от восхищения. И она тоже завалила Сэди вопросами. А Сэди посещала обсерваторию Гриффита? Ходила на ночные сеансы в кинотеатр на кладбище «Голливуд навсегда»? А в кинотеатр «Электродуга»? А в Греческий театр? А в концертный зал «Голливудская чаша»? А в Музей Гетти? А в Музей искусств округа Лос-Анджелес? А в Ботанический театр? А зеленый сок Сэди пробовала? А в местечко в виде пончика, торгующее пончиками, заглядывала? А в кафе «Пинки»? А она каталась на двухэтажном автобусе на экскурсию по домам знаменитостей? А в ресторане, где в центре зала растет дерево, бывала? А по каким каньонам лучше всего лазить? А где можно послушать хорошую живую музыку? А как ей ночной клуб «Виски Гоу Гоу»? А театр «Палладиум»? А рок-клуб «Трубадур»? А какое у Сэди любимое место в городе?

— Бытует мнение, что в Лос-Анджелесе нет культуры, но я каждый день нахожу здесь что-нибудь новенькое и любопытное, – самозабвенно воскликнула Зои.

— Она помешалась на этом городе, – усмехнулся Маркс, слушая ликования подруги.

Разумеется, перечисленные Зои места не выходили за пределы обычного туристического набора, однако Сэди прониклась симпатией к возлюбленной Маркса. Проницательная и умная Зои не стеснялась по-детски восторгаться самыми простыми вещами.