Книга Книжный остров мистера Фикри, страница 72 – Габриэль Зевин

— У меня их нет, — говорит Ламбиазе.

— В жизни я против детей не возражаю, но читать о них не люблю. Мне все равно, счастливая развязка или грустная, лишь бы заслуженная. Героиня может с одинаковым успехом остепениться и открыть свой маленький бизнес или утопиться в океане. Наконец, очень важна красивая обложка. Даже самое гениальное содержание не заставит меня взять в руки уродливую вещь. Наверное, я пустой человек.

— Ты чертовски привлекательная женщина, — говорит Ламбиазе.

— Я заурядная, — говорит она.

— Ничего подобного.

— Не стоит ухаживать за человеком просто потому, что он хорошо выглядит. Я постоянно твержу об этом своим ученикам.

— И это говорит женщина, которая не читает книг в уродливых обложках.

— Я просто предупреждаю. Что, если я плохая книга в хорошем переплете?

— Мне такие уже попадались, — вздыхает Ламбиазе.

— Например?

— Моя первая жена. Красивая, но злая.

— И ты решил еще раз наступить на те же грабли?

— Нет. К твоей книге я присматриваюсь не первый год. Я прочел аннотацию и цитаты на обратной стороне обложки. Чуткая учительница. Крестная мать. Уважаемый член общества. Заботится о муже и дочери сестры. Замуж вышла неудачно и, по-видимому, слишком рано. Но старалась как могла.

— Поверхностно, — говорит Исмей.

— Но достаточно, чтобы захотелось читать дальше, — улыбается Ламбиазе. — Закажем десерт?

— Я очень давно не занималась сексом, — говорит Исмей, когда они едут к ней домой.

— Понятно, — отзывается Ламбиазе.

— Я думаю, нам стоит заняться сексом, — уточняет она. — То есть если ты хочешь.

— Хочу, — говорит Ламбиазе. — Но только если ты пойдешь со мной на второе свидание. Не хочу быть на разогреве у того парня, которому ты достанешься.

Исмей смеется и ведет его в спальню. Она раздевается при свете. Пускай видит, что такое пятидесятиоднолетняя женщина.

Ламбиазе тихонько присвистывает.

— Очень мило, но ты не видел меня раньше, — говорит Исмей. — Шрамы, конечно, нельзя не заметить.

Один из них тянется от колена до бедра. Ламбиазе проводит по нему большим пальцем: точно шов на кукле.

— Да, я их вижу, но они ничего не портят.

Ее нога была сломана в пятнадцати местах, а вертлужную впадину правого бедра пришлось заменить на искусственную, но в остальном она легко отделалась. Единственный раз в жизни Дэниел принял удар на себя.

— Болит? — спрашивает Ламбиазе. — Мне нужно быть осторожным?

Она качает головой и говорит, чтобы он раздевался.

Утром Исмей просыпается первой.

— Пойду приготовлю тебе завтрак, — говорит она. Ламбиазе заспанно кивает, и она целует его в бритую голову.

— Ты бреешься, потому что лысеешь или потому что тебе нравится стиль?

— И то и другое, — отвечает Ламбиазе.

Исмей кладет на постель чистое полотенце и выходит из комнаты. Ламбиазе не торопится. Он открывает ящик ее ночного столика и проводит беглый осмотр. В ящике лежат дорогие на вид лосьоны, которые пахнут как Исмей. Ламбиазе выдавливает каплю себе на руки. Он открывает ее шкаф. Ее одежда изящна: шелковые платья, выглаженные хлопковые блузки, шерстяные юбки-карандаши и кардиганы из тончайшего кашемира. Все вещи выдержаны в элегантных бежевых и серых тонах, и их состояние безупречно. Ламбиазе заглядывает на верхнюю полку шкафа, где по оригинальным коробкам аккуратно разложена обувь Исмей. В глубине, на одной из коробок, он замечает розовый детский рюкзачок.