Книга Измена на Первом Курсе, страница 58 – Мира Лаверн

— Опять киношники.

В четвёртом Арсений поскользнулся.

В пятом я рассмеялась раньше времени.

На шестом всё получилось почти идеально, но Марк остановил.

— Почему?

— Ты улыбаешься.

— А нельзя?

— Не здесь.

— Героиня может улыбаться.

— Может. Но не так.

— Как «так»?

— Будто сейчас скажешь что-то приятное.

— Она разговаривает с близким человеком.

— Которого начинает терять.

— Она ещё не знает.

— Чувствует.

— Ты опять рассказываешь мне мою героиню.

— Это моя работа.

— А моя?

— Написать так, чтобы мне не приходилось.

Арсений прикрыл глаза.

— Если кто-то спросит, почему съёмки заняли месяц, я дам послушать эти разговоры.

Я повернулась к Марку.

— Тогда покажи.

— Что?

— Как нужно улыбаться.

— Я не улыбаюсь в сцене.

— Удобно.

— Мы запретили слово.

— Ты запретил.

— Попросил.

— Покажи.

Марк встал на моё место.

— Арсений, дай телефон.

— Зачем?

— Запишу.

Арсений передал.

Марк пошёл рядом с воображаемым партнёром.

— Здесь слишком легко потеряться, — произнёс он мою реплику.

Улыбнулся.

Не весело.

Скорее автоматически.

Как человек, который пытается спрятать серьёзность за лёгкостью.

Потом улыбка исчезла раньше, чем закончилась фраза.

Я поняла.

— Ненавижу тебя.

— Потому что я прав?

— Потому что показал.

— Снимем?

— Давай.

Следующий дубль получился.

На этот раз я не думала о Никите.

Не представляла, как он произносил бы ответ.

Смотрела на Марка.

На то, как он слушает.

На паузу перед репликой.

На его привычку чуть склонять голову, если не согласен.

Мне хотелось сыграть лучше не ради фестиваля.

Не ради доказательства.

Потому что сцена начала работать.

Арсений сказал:

— Стоп. Есть.

Я остановилась.

— Точно?

— Не проси пересматривать на улице.

— Почему?

— Потому что ты найдёшь проблему.

— Для этого и смотрят.

— Монтаж существует для людей, способных принять несовершенство исходников.

— Это кто сказал?

— Я. Только что.

Марк забрал у него камеру.

— Покажи.

— Предатель.

Мы встали втроём у стены.

На маленьком экране сцена выглядела иначе.

Город действительно присутствовал.

Люди проходили мимо.

Машины шумели.

Мы шли рядом, но не касались друг друга.

— Здесь слишком легко потеряться, — говорила я.

Марк смотрел вперёд.

— Тогда не уходи далеко.

— А если ты сам уйдёшь?

Он поворачивался ко мне.

— Найди.

В сценарии ответ казался почти романтическим.

На экране звучал тревожно.

Герой перекладывал ответственность.

Если уйду — ищи.

Я взяла камеру ближе.

— Это плохо.

— Что? — спросил Марк.

— Его ответ.

— Почему?

— Потому что он говорит ей искать.

— И?

— Почему она должна?

Арсений посмотрел на нас.

— Началось.

— Нет, правда, — продолжила я. — Если он уйдёт, она должна бегать по городу?

— Это метафора, — сказал Марк.

— Плохая.

— Ты сама написала.

— Теперь вижу.

— Что предлагаешь?

Я подумала.

— Она говорит: «А если ты сам уйдёшь?»

— Так.

— Он отвечает: «Тогда не ищи».

Марк нахмурился.

— Слишком жёстко.

— Честно.

— Герой не собирается уходить.

— Никто не собирается, пока не уходит.

— Ты снова пишешь Никиту.

— Возможно.

— Мы договорились не делать прямую месть.

— Это не месть.

— Тогда зачем герой заранее освобождает её?

— Потому что понимает: если выбрал уйти, не имеет права требовать, чтобы его возвращали.

Марк смотрел на меня.

Арсений перестал шутить.

— Это уже другой фильм, — сказал Марк.