Книга Измена на Первом Курсе, страница 119 – Мира Лаверн

Она закрыла глаза.

— Да.

— Тогда в чём новость?

— Я думала, он врёт, чтобы не причинить тебе боль и не сорвать фильм.

— Ты правда повторяешь это сейчас?

— Я говорю, что думала тогда. Не что верю.

Яна молчала.

Присутствовала, но не вмешивалась.

— Что изменилось? — спросила я.

Катя взяла чашку.

Поставила обратно.

— После видео он сказал, что теперь всё станет проще.

— Для кого?

— Для нас. Что люди наконец увидели твою реакцию и перестанут считать его виноватым.

Я почувствовала холод.

Даже после распространения записи Катя оставалась рядом.

— И тебя это устраивало?

— Нет.

— Но ты не ушла.

— Не сразу.

— Почему?

Она посмотрела прямо.

— Потому что я слишком многое сделала ради этих отношений, чтобы признать, что получила не то.

Честно.

Неприятно.

Я понимала.

Именно поэтому люди держатся за плохие решения.

Если уйти, придётся признать, что причинённая боль не привела даже к счастью.

— Дальше, — сказала я.

— Он не представил меня родителям.

— Они знают?

— Знают, что у него кто-то есть. Но он сказал матери, что мы просто общаемся.

— Почему?

— Потому что она любит тебя.

Я не ожидала.

— Его мать мне не писала.

— Никита попросил.

— Что сказал?

— Что ты нестабильна и любое сообщение даст надежду.

Я сжала пальцы.

Он перекрывал каналы.

Не только друзьям.

Родителям.

Всем.

— Он говорил, что познакомит позже, — продолжила Катя. — После комиссии. Когда всё успокоится.

— И?

— Потом стал обвинять, что мы попались.

— «Мы»?

— Да. Что я не закрыла дверь. Что оставила толстовку. Что поставила щётку на виду.

Я посмотрела на неё.

— Он обвинял тебя в зубной щётке?

— Не в ней. В том, что всё выглядело слишком очевидно.

— А как должно было выглядеть?

— Не знаю.

— Чтобы я продолжала не замечать?

Катя опустила голову.

— Наверное.

Яна впервые заговорила:

— Он хотел сохранить Соню до фестиваля?

Катя кивнула.

— Да.

— Зачем?

— Она помогала ему.

Я смотрела.

— Чем?

— Учёба. Конспекты. Дедлайны. Билеты домой. Его родители. Деньги иногда.

— Я не давала денег.

— Ты покупала. Платила в кафе, если у него не было. Продукты.

Я вспомнила батончики в ящике.

— Он говорил, что пока не может лишиться твоей помощи, — произнесла Катя.

Каждое слово било отдельно.

Не любви.

Не привычки.

Помощи.

Я была функцией.

Организовывала.

Напоминала.

Поддерживала.

Именно поэтому расставание откладывалось.

Не потому, что он боялся разрушить меня.

Потому что не хотел лишаться удобства.

— Покажи, — сказала я.

Катя разблокировала телефон.

Открыла чат.

— Я сделала экспорт. Можешь взять только нужное.

— Сначала сама выберу.

Она передала телефон.

Переписка начиналась в середине октября.

Раньше фотографии у клуба.

Значит, связь могла начаться ещё раньше.

Первые сообщения выглядели почти невинно.

Никита:

«Соня опять ждёт. Не могу сейчас».

Катя:

«Когда скажешь?»

«После съёмок».

«Ты каждый раз так пишешь».

«Потому что она не выдержит сейчас».

Дальше:

«До фестиваля нужно оставить всё спокойно. Она автор, без неё проект рухнет».

Катя:

«А я должна ждать?»

Никита:

«Ты знала, что всё сложно».

Через несколько дней:

«Я не могу резко убрать Соню. У меня и так завал. Она помогает с учёбой».

Ещё:

«Пусть пока думает, что всё нормально. После фильма поговорю».

Катя отвечала:

«Это мерзко».

Никита:

«Тогда перестань приходить».

Катя: