Онлайн книга «Измена на Первом Курсе»
|
«Нет». «Формулировка о том, что ты боялся расстаться лично, твоя». «Я говорил это раньше многим». Значит, не отрицал. Я написала: «Уходи». «Соня, спустись». «Нет». «Я могу потребовать удалить». Я замерла. «Почему до сих пор не потребовал?» «Потому что сначала хотел поговорить с тобой». «О чём?» «О сделке». Он действительно написал это слово. Не «договорённости». Не «остановиться». Сделка. Я показала Яне. — Не спускайся, — сказала она. — Хочу услышать. — Тогда пусть пишет. Я набрала: «Условия письменно». Никита ответил не сразу. «Ты не публикуешь фотографию». «Дальше». «Не используешь личную переписку на комиссии». «Дальше». «Снимаешь заявку фильма или подтверждаешь, что он не основан на наших отношениях». Я рассмеялась. — Что? — спросила Яна. Я показала. — Он торгуется удалением видео, которое сам помог распространить, — сказала она. — Он отрицает, что помог. — Видел и не остановил. — Этого достаточно. Я ответила: «Ещё». «Публично пишешь, что мы давно отдалились и оба понимали, что отношения заканчиваются». Вот. Не требовал, чтобы я признала расставание. Пока. Только отдаление. Часть правды. Мы действительно отдалялись. Я могла подтвердить. А потом эта фраза станет доказательством его версии. «В обмен?» — спросила я. «Я требую удалить видео из пабликов. Гоша подтверждает, что публикация была ошибкой. Мы перестаём обсуждать тебя. Катя тоже». «Вы обсуждаете меня втроём?» «Не цепляйся». «Что будет с копиями?» «Ничего не сделать». «Тогда что ты предлагаешь?» «Остановить распространение». Я посмотрела на Яну. — Он может? — Частично. — Если попросит Гошу. — Да. — И администраторам напишет. — Возможно. Я снова открыла чат. «Почему я должна платить за прекращение атаки, которую вы сами начали?» Никита: «Я не начинал». «Ты видел запись». «Да». «Знал подпись». «Примерно». «Не возражал». «Я не контролирую Гошу». «Зато пытаешься контролировать меня». Он печатал долго. «Я пытаюсь прекратить войну». «Для войны нужны две стороны. Я не публиковала фотографию. Не выкладывала ваши сообщения. Не сливала видео. Я продолжаю фильм». «Фильм и есть атака». «Нет». «Все понимают, о ком». «Потому что ты сделал конфликт публичным». «Ты снова обвиняешь». «Я отказываюсь от сделки». Пауза. Потом звонок. Я сбросила. Снова. Сбросила. Сообщение: «Если видео останется, не говори, что я не предлагал помочь». Я почувствовала холодную ярость. Написала: «Ты предлагаешь не помощь. Ты предлагаешь прекратить делать мне хуже, если я отдам тебе фильм и твою версию прошлого». Он не ответил. Я продолжила: «Фотографию не публиковала не ради тебя. Переписку комиссии покажу только в необходимом объёме. Фильм не сниму. Ложь о нашем общем понимании не подтвержу». Ответ: «Тогда сама выбрала продолжение». Я заблокировала его. Не на час. Не до следующего сообщения. Навсегда. По крайней мере, в тот момент верила. — Он скажет, что я отказалась удалить видео, — произнесла я. — Он не предлагает удалить без условий. — Для других это неважно. — Для комиссии важно. — Всё теперь для комиссии. Яна села рядом. — Соня. — Что? — Ты отказалась правильно. — Нет правильных решений. — Есть решения, после которых ты остаёшься собой. Я посмотрела на неё. — Слишком красиво. — Долго живу с авторами. За стеной хлопнула дверь. |