Книга Ковчег Иуды, страница 64 – Андреас Грубер

— Почему вы не подождали меня в столовой? — спросил он.

Он и без того почти знал ответ, поэтому постарался, чтобы вопрос прозвучал небрежно.

— Этот немец ещё там? — Григ демонстративно сплюнул на пол.

— Эрих Гёттман? — крикнул Паульсен, стараясь перекрыть грохот мотора и внезапный лязг решётки.

Ещё несколько минут назад он пил горячий кофе из жестяной кружки вместе с их заграничным гостем. Они говорили об объёмах добычи за последние месяцы.

— Чем он тебе не угодил?

— Григ немцев не любит, — ухмыльнулся Диттрих. — А если по правде, так просто на дух не выносит.

— Мальчишка, ты ничего не понимаешь. — Григ покачал головой.

— И что же именно тебе в Гёттмане не по вкусу? — не отступал Паульсен.

Григ помрачнел.

— Откуда ему знать, сколько угля ещё лежит под выработанным пластом? Говорю тебе: в горном деле он смыслит не больше молодого крота, который роет свою первую нору.

— Но он всё-таки комиссар по разведке из Берлина.

— А в Берлине есть каменноугольные шахты? — огрызнулся Григ.

Паульсен и Диттрих переглянулись, но промолчали.

— Вот именно, — продолжал Григ. — Язык у него подвешен, а толку ни на грош.

Он умел взвинтить себя до предела. Паульсен слишком хорошо его знал и понимал: теперь Григ не угомонится до самого вечера, пока не настроит против Гёттмана всю смену. И ведь, чего доброго, добьётся своего.

Не следовало их знакомить. Какая глупость.

Впрочем, даже без того неловкого разговора в кабинете управляющего Григ всё равно узнал бы о приезде Гёттмана. В шахтёрском посёлке вроде Грайна новости надолго в тайне не оставались.

Григ вцепился сухими пальцами в решётку кабины.

— Залегание пластов здесь неравномерное. Мы это знаем. Но что он смыслит в тектонических нарушениях и смещениях?

— Так объясни ему, — предложил Паульсен.

— У нас восемь участков, а он до сих пор не осмотрел ни одного, — распалялся Григ. — Его интересуют только сроки поставок да рост добычи. Думаешь, я не знаю, о чём вы говорили? Приказ у них один: уголь — ещё больше угля. Сверхурочные, дополнительные смены. Такие слова, как «пылевое лёгкое», для этих важных господ не существуют. Никто из них рук не пачкает.

Ну и денёк предстоит…

Григ был в ярости. В такие минуты наружу прорывалась вся его давняя, слежавшаяся ненависть к «полировщикам столешниц» — так он называл членов правления.

Дипломатом Григ не был. Ни тонкой критики, ни спокойного обмена мнениями он не признавал. Для него существовали только хорошие и плохие: хорошие работали в шахте, плохие — в конторах. Хорошие — внизу, плохие — наверху, потому что сверху всегда легче пнуть тех, кто внизу, заставив их глотать пыль.

Так был устроен простой мир Грига, и так он прожил уже пятьдесят четыре года.

Паульсен не раз спрашивал себя, почему Григ отказался от конторской должности, которую ему предложили после несчастного случая. С его опытом он управлял бы этим хозяйством куда лучше тех, кто ни разу не видел гору изнутри.

Но Григ с пятнадцати лет работал под землёй и всегда сторонился начальства, хотя его знали все и все знали, чего он стоит. Паульсен догадывался, в чём дело. Стоило Григу оказаться перед человеком в пиджаке и галстуке, как у него вставал в горле такой ком, что становилось трудно дышать.

Вместо того чтобы сидеть при дневном свете за письменным столом, Григ предпочитал работать плечом к плечу со своими товарищами в штольне, глотать пыль, сдирать в кровь руки в темноте, губить суставы в сырости и холоде.