Книга Ковчег Иуды, страница 63 – Андреас Грубер

Отец этого уже не застал. Иначе ни за что на свете не пустил бы сына под землю. Слишком многие в их семье едва не погибли в шахтных катастрофах.

Им всем раз за разом немыслимо везло. Потому отец без конца предостерегал от шахты — пока однажды гора не забрала и его самого.

— Удачи в забое.

Паульсен поднял руку в знак приветствия. Его товарищи, Диттрих и старый Григ, уже ждали у входа. Обычно они спускались втроём.

На Диттрихе были очки в тонкой оправе. Стоило ему задеть их или заляпать сажей — и он слеп, как крот; настоящий шахтёр в полном смысле слова. Он был ровесником Паульсена, под тридцать: долговязый, худой парень с коротко остриженными волосами и бледными впалыми щеками, но при этом обычно дурашливый, как ребёнок.

Иногда Паульсен и сам заражался этой неуёмной весёлостью — особенно когда они встречались в деревенском трактире, а случалось это часто. Диттрих ухаживал за младшей сестрой Паульсена, и потому шахтёры частенько его поддразнивали. Но ни Паульсен, ни его мать не могли бы пожелать девушке лучшего жениха.

Старый Григ, напротив, был крепким, молчаливым шахтёром, проведшим под землёй большую часть жизни. Как и отец Паульсена, Григ ненавидел гору, и всё же не мог от неё оторваться — будто штольни тянули его вниз своей тёмной силой.

И однажды гора заберёт к себе и Грига — и уже не отпустит.

Старик заправил за ухо длинные седые пряди. Сморщенный лоб, небритый подбородок, тощие руки — красавцем его точно нельзя было назвать. К тому же при взрывных работах в шахте осколок лишил его одного глаза. Но повязки он никогда не носил.

— Перед горой мне нечего скрывать, — говорил он.

И потому всякий, у кого хватало смелости, мог заглянуть в пустую глазницу. Григ и впрямь был уродлив, но Паульсен любил его — даже несмотря на то, что товарищ порой упрямился не хуже старой Лизль и никого не подпускал к себе.

— Ну, за дело, — проворчал Григ.

Он придержал дверь, и они вошли. Вход в шахту был тесным и представлял собой всего лишь выступающую из склона будку, похожую на машинное отделение. Пахло маслом и соляркой.

— Удачи в забое!

Подъёмщик остановил клеть; шестерни скрежетнули, и тарахтение двигателя смолкло. Раньше они спускались в шахту в обычной клети. Три года назад в Грайне устроили «людской спуск», и с тех пор вниз их доставлял лифт, но дорога всё равно занимала почти две минуты.

Паульсен повесил непромокаемую одежду на крюк и снял свою бирку с доски спуска. По отсутствующим жетонам он понял, что его смена уже внизу. Григ взял с полки три каски и раздал их.

Мужчины вошли в кабину, которая должна была опустить их на глубину триста пятьдесят метров. Диттрих протиснулся следом; его очки мгновенно запотели. Григ захлопнул решётку и запер кабину.

— Людской спуск! — крикнул подъёмщик и перевёл рычаг.

Двигатель затарахтел, шестерни снова заскрежетали. Ролики пришли в движение, кабина пошла вниз, и их смена началась.

Постепенно свет у входа исчез, и стало тёмно. Лишь голая слабая лампочка дрожала под потолком кабины. Запах масла и солярки выветривался по мере спуска. Всё сильнее тянуло корнями и сырой землёй.

Григ потёр руки. Паульсен застегнул куртку — чёрную шахтёрскую форму с золотыми пуговицами и семиконечным воротником. Поверх был накинут коричневый плащ с капюшоном.