Книга Ковчег Иуды, страница 163 – Андреас Грубер

Паульсен повертел фотографию в пальцах.

— Как умер мой отец?

Григ перестал жевать.

— Не время об этом говорить. Да и рассказывал я тебе уже сто раз.

— Я хочу знать правду. Почему он не хотел выходить из горы? Почему тебе пришлось его оставить?

Григ долго смотрел на него с мрачной серьёзностью. Наконец тихо сказал:

— Я с пятнадцати лет в шахте. Пережил столько аварий и потерял в горе столько друзей, что вполне мог бы уже стать старым, озлобленным человеком.

Паульсен поморщился.

— Ты ещё не старый…

— Не мажь мне губы мёдом, — оборвал его Григ. — Лучше молчи и слушай, раз уж хочешь знать, что тогда случилось.

Григ вытянул ноги, опёрся локтем о землю и устроился поудобнее. Паульсен и Диттрих придвинулись ближе к старику. Некоторое время он молчал, потом заговорил.

— После смерти твоего отца в Гшвендтнерском каменноугольном горном акционерном обществе ввели выплаты при несчастных случаях. Может, совпадение. А может, и судьба. Как бы там ни было, при одном из динамитных взрывов в горе я потерял вот этот глаз. Нитро рвануло на пять секунд раньше.

Он провёл пальцем по брови, под которой темнела пустая глазница.

— Большие господа предложили мне место в конторе. Пф! На кой чёрт? В темноте одним глазом видишь не хуже, чем двумя. Я хотел и дальше рубить породу рядом со своими товарищами. Это моя жизнь. После смерти твоего отца я поклялся, что никогда не брошу людей в шахте и останусь с ними, пока смогу.

Григ поднял взгляд к потолку.

— Раньше вы смеялись надо мной, когда я рассказывал про Чёртову гору. Но я, в отличие от вас, молокососов, знаю эту породу. Я принадлежу горе. Она забрала меня себе. На пенсию по увечью я мог бы жить вполне сносно, но ты ведь знаешь правду, Паульсен: мне самому нужна только половина.

Паульсен кивнул. Он знал: после смерти отца Григ помогал его матери и заботился о вдове Паульсен — так её с тех пор называли в посёлке. Без старого, полуслепого Грига они бы не пережили те годы.

— Признаю, может, деньги, которые я отдаю твоей матери, — что-то вроде искупления за то, что я вышел из шахты без твоего отца. Но поверь: никакие деньги мира не снимут с меня этой вины. Время от времени я просыпаюсь по ночам с криком. Я слышу твоего отца. Вижу его перед собой так ясно, будто он и сейчас там, в шахте, задыхается и скребёт землю пальцами.

— Как это случилось? — выдавил Паульсен.

— Мы тогда работали на глубине двести сорок метров, на втором нижнем горизонте, в заброшенном стволе Тремпель, — начал Григ. — Толчок налетел за считаные секунды. Сразу за нашими спинами рухнула деревянная крепь — с такой скоростью, что не поверишь, пока сам не увидишь. Мы бросили всё и побежали, спасая шкуры. Каждый хотел первым попасть в клеть и выбраться из ствола.

Григ помолчал.

— Твой отец упал. Нога у него просто подломилась. Никто не остановился, мы неслись как черти. Он даже не позвал нас — пополз дальше сам. Когда толчки стихли и пыль немного осела, я обернулся. Заорал его имя и сделал несколько шагов в штрек. Он ответил; голос был совсем близко. «Оставайся с группой!» — крикнул он.

Старик сжал губы.

— Я хотел пойти к нему, но бригадир схватил меня за ворот. Конечно, я мог вырваться. Но ноги будто отнялись. И тут толчки начались снова, сильнее прежних. Прямо перед нами обрушился потолок. Твоего отца я больше никогда не видел…