Книга Коррида с предателем, страница 75 – Ирина Дегтярева

Не удержавшись, он встал с кресла, куда его усадила хозяйка, и стал прохаживаться вдоль полок, разглядывая корешки книг, но не осмеливаясь брать в руки.

— Любите книги? — раздался неожиданно молодой голос за спиной Тихонова.

Сергей уже настроился на встречу с пожилым ветераном, смирившись с тем, что вся нынешняя разработка — это общение с людьми в возрасте. Однако перед ним стоял подтянутый мужчина в спортивном синем костюме. Его года ему дать было невозможно.

— Простите великодушно, — он приложил руку к груди. — Не рассчитал время. Погода располагает к пробежкам по парку. Подождете еще пару минут, я переоденусь.

Тихонов кивнул, испытывая к бывшему резиденту непреодолимую симпатию. Он подумал, что Макаров нарочно задержался, чтобы дать оперативнику время освоиться и осмотреться в квартире. Стройный, со светлыми волнистыми волосами и открытым взглядом серых глаз, с загаром и румянцем на скулах, проглядывающим даже через загар. Красавчик. Рубаха-парень. Такой и расположит к себе, и произведет впечатление в зависимости от ситуации — недотепы или очень начитанного человека, и профессиональную принадлежность не прочтешь по его внешности. И даже возраст Макарова сложно определить. Хотя, как предполагал Тихонов, Владимиру Ивановичу около семидесяти.

— Вот и я.

Он возник в дверном проеме в джинсах и футболке. Выглядел так, словно и душ успел принять. Свежий, с влажными причесанными волосами, с улыбкой скорее авансовой, чем искренней. Взглянув на него, Сергей испытал новый приступ легкой зависти, которую подавил, подумав: «Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет».

— Чайку? — по-свойски предложил Макаров. Когда он улыбался, у него появлялись продольные морщины на щеках, что немного старило его, но добавляло еще больше обаяния. — «А Маша чаю, чаю наливает», — продекламировал он слова известной песни. — Машунь! Налей-ка нам чаю с Сергеем Степанычем! — крикнул он в темноту коридора. — Присаживайтесь, — он показал Тихонову на кресло, тот все еще стоял у книжного стеллажа. — Честно сказать, я толком не понял, что, собственно, требуется, но меня попросили ответить на все ваши вопросы. Я к вашим услугам. Хотите курить?

Тихонов удивленно приподнял бровь.

— Вы все время трогаете нагрудный карман рубашки и приподнимаете пачку «Явы», — улыбнулся Владимир Иванович. Он потянулся к письменному столу и взял оттуда бронзовую пепельницу в форме раковины-жемчужницы. — Если не можете терпеть, курите.

Сергей сердито запихнул сигаретную пачку поглубже в карман и промолчал, подумав, что Макаров его зачем-то провоцирует. Наверное, хочет узнать больше, чем может и должен сказать Тихонов. «Э, нет, — подумал Сергей, — мы эти штучки тоже знаем». Он улыбнулся самой обаятельной улыбкой из возможных и заговорил елейным голосом:

— Владимир Иваныч, меня интересует довольно давнее время. Пятьдесят девятый год.

— Так-так. — Макаров перестал улыбаться, нахмурился, что-то прикидывая, и как-то сразу стал заметен его возраст. Он наверняка догадался, о чем идет речь, ведь Сергей назвал тот год, когда под руководством Макарова завербовали Кондратюка. На тот момент это посчитали большим успехом. Еще бы! Химик из объединения минобороны Соединенных Штатов, готовый выложить секреты твердого ракетного топлива. Но Владимир Иванович профессионально не подал виду, дожидаясь конкретики от собеседника. — Почти тридцать лет прошло. А что именно вас интересует?