Книга Коррида с предателем, страница 73 – Ирина Дегтярева

— Это не тот полковник, который засветился по делу Некрича, написавшего антисталинскую книгу? — уточнил Тихонов, поддерживая разговор, а сам думал, как бы подвести беседу ближе к делу, ближе к Крылову.

— Да-да. Некрич потом эмигрировал. А вот Кулиш сцепился с Прониным. В тот момент как раз начали налаживаться отношения СССР с ФРГ, а Кулиш недовоевал в армии и был настроен на разговор с Западом с позиции силы. Пронин, напротив, хотел мирных дипломатических переговоров в диалоге с американцами. В итоге Кулиш уволился.

— Вы это к чему? — улыбнулся Тихонов дружелюбно.

— Я во многом приверженец тех же идей. Нельзя с ними мирно! Они тайно руководят всем миром, а во многом и открыто. Американцы, — пояснил он, заметив недоумевающий взгляд собеседника. — Можно организовать какое-нибудь мероприятие, чтобы утереть нос местной резидентуре. Их можно провести вокруг пальца вот так, — Кондратюк щелкнул пальцами, как испанский танцор.

— А какую спецслужбу вы считаете действительно сильной? — проявил заинтересованность Сергей, встав на скользкий путь провокации, от которого его предостерегал зампред.

— Честно? — нисколько не напрягся Анатолий Павлович. — MI6. Англичане всегда хорошо работали.

— ЦРУ?

— Профаны! — отмахнулся Кондратюк довольно искренне.

«Что за этим стоит?» — подумал Тихонов и тут же вдогонку спросил:

— А BND?

Кондратюк замешкался. Это можно было принять за простое недопонимание, но Сергей увидел на лице Анатолия Павловича не просто замешательство, а испуг. Кратковременный, еле заметный.

— Чья это служба? — уточнил он.

— ФРГ, — охотно пояснил Сергей, сделав вид, что не заметил заминки.

— Не знаю. Этих не знаю. Когда я был в Германии, у них, по-моему, уже ничего не работало. Советские войска разнесли их в пух и прах.

— Ну я бы не говорил так категорично, — решил слегка спровоцировать его Тихонов. — У немцев довольно-таки сильная разведка была. А затем с помощью американцев они восстановились. Только влияние на них ЦРУ так и осталось.

— Я не сталкивался, по счастью, ни с теми, ни с другими. ФБР — да. Они курировали нашу научно-исследовательскую контору из-за секретности научных разработок. ФБР начали меня подозревать и охотиться за мной. Они преследовали так настойчиво, что я опасался, что меня прирежут где-нибудь в подворотне. И спишут на происки русских, на КГБ, убирающий своих бывших сограждан, или на негра-наркомана… В общем, у них существуют свои приемчики разбираться с неугодными им людьми. А меня стали подозревать. Уж не знаю, откуда пошла утечка про меня. Может, даже из СССР. Тут у вас, наверное, кто-то стучал.

— Мне про ту вашу историю мало что известно, — пожал плечами Тихонов. — Наверное, и в самом деле произошла утечка. Это, к сожалению, бывает.

А сам подумал, что Кондратюк, видимо, пытается скрыть причину своего отъезда из Штатов, вернее, побега. По той скудной справке, которую получили Трофимов с Тихоновым, Кракен передавал в Центр панические сообщения, что за ним охотится ФБР. Это могло произойти оттого, что американцы пронюхали о более чем тесном взаимодействии Кондратюка со своими прежними хозяевами из BND. И дело тут не только во взаимодействии — об этом они не могли не знать изначально, заполучив Кондратюка в свои руки от немцев, а в том, что он зарвался и, по-видимому, начал действовать в ущерб безопасности США.