Книга Коррида с предателем, страница 61 – Ирина Дегтярева

— Вас интересовал Щедров? Или…

— Или… — согласился Трофимов. — Я не стану брать с вас обещаний о неразглашении сути нашей беседы, но если судить по предпринятым вами мерам безопасности, вы и сами не заинтересованы, чтобы кто-нибудь узнал даже о факте нашей с вами встречи, а я уж не говорю о содержании разговора.

— Все-таки детализируйте ваш интерес, — нетерпеливо попросила она, достала сигареты из кармана халата и закурила.

В кабинете горели только два бра над диваном да настольная зеленая лампа на столе. Дым при таком рассеянном желто-зеленом интимном освещении стал слоиться и создавать атмосферу еще большего сюрреализма вкупе с пыльной совой на шкафу.

— Как прошло похищение и почему Артюшин умер?

Она усмехнулась, выпуская дым через нос.

— Вы считаете, я вправе раскрывать детали спецоперации? Или у вас есть полномочия? Это же неофициальный допрос? — Заметив, как покачал головой Трофимов, как бы отвечая на все вопросы разом, она помолчала и добавила: — Или вы считаете, что кто-то понял толком, что произошло там на самом деле? — теперь и она покачала головой. — Вряд ли.

Маслова сняла шапочку и халат. Повесила его на плечики на дверцу платяного шкафа. Осталась в клетчатой коричневой юбке и зеленой блузке. Без врачебной униформы она выглядела свежее и моложе, чем показалась Николаю с первого взгляда.

— Кто-то, я думаю, все очень хорошо понял, — для затравки сказал Николай.

— Кого вы имеете в виду? Церэушников, или Кочеткова, или…

— Расскажите, что там произошло. — Трофимов принял у нее из рук чашку с чаем.

Маслова села на стул перед майором, боком к спинке, положив на нее локоть с дымящейся сигаретой в руке.

— Что рассказывать? Мы провалили операцию. Я до сих пор корю себя, что не настояла на проведении реанимационных мероприятий сразу же, как только почувствовала неладное.

— Ваша помощь могла ему реально помочь?

— Вы намекаете на то, что он был уже отравлен ЦРУ? — Она усмехнулась и, вспомнив о сигарете, затянулась несколько раз. — Вскрытие проводили уже в Москве. Я присутствовала. Ничего не нашли, кроме сердечной недостаточности вследствие передозировки наркотика. Хлороформ, знаете ли, очень токсичный препарат. Он вызывает обратимый паралич всех жизненных функций. Никто не мог сказать, какое воздействие он окажет на Артюшина, ведь мы не проводили его обследование перед применением. Но предполагали, что он перенесет препарат нормально, поскольку моряк, человек проходивший множество медкомиссий. Вряд ли у него были сердечно-сосудистые патологии, являющиеся противопоказанием к применению хлороформа. Врачебные военные комиссии его же не выбраковали… Да и не старый он был, около пятидесяти. Совершили две предварительные встречи с ним в Вене. Наш человек выяснил его вес под благовидным предлогом. Дозы я рассчитала. — Маслова пожала плечами. — Он мог тихо и мирно почти до самой Праги пребывать в состоянии опьянения и расслабленности, быть без сознания.

Она встала, прошлась по кабинету, раздавила сигарету в пепельнице, стоящей на полке шкафа.

— Бывает, в некоторых случаях начинаются судороги. Но он не просто дергался, он приходил в себя. Я думаю, тут два варианта — либо он и в самом деле уже был отравлен неизвестным нам ядом, который, вступив во взаимодействие с хлороформом, ослабил его воздействие, либо это какая-то индивидуальная невосприимчивость к препарату. Но и на этот случай было оговорено с Центром применение дополнительной дозы. Особенно если кто-то предполагал, что мы используем именно хлороформ, Артюшину можно было дать и не яд даже, а какой-нибудь сердечный препарат, бета-блокатор, вызвать нарушение ритма сердечных сокращений, а хлороформ провоцирует именно проблемы с ритмом и последовательностью сокращений. Наложившись одно на другое, это могло вызвать острую сердечную недостаточность.