Онлайн книга «Коррида с предателем»
|
1944 год Мины уже падали в центре Львова. С сочными шлепками в пропитанную дождями землю, гулко в старинную мостовую, срывали железо с крыш домов. Горожане прятались по подвалам развалин, бывших когда-то четырехэтажками. Расщепленные осколками липы робко отцветали. Лето 1944 года перевалило через половину. На улицах Львова пахло мокрыми от дождя липами, землей, гарью и переменами… Город, сильно укрепленный за три года немцами, замер в ожидании. Но мощные ливни, как на беду, настолько развезли подъезды к городу, что это существенно затруднило подход советских танков. Тем не менее до полного освобождения Львова оставалась неделя. И все ждали… Жители, не успевшие уйти в начале войны из города, ждали возвращения советской власти, а те, кто остался намеренно и неплохо жили при немцах, получая карточки на питание, учрежденные захватчиками, ждали, что наступление русских вот-вот захлебнется. А в Яновском концентрационном лагере уже никто и ничего не ждал. Там, поставив в круг сорок музыкантов-заключенных, фашисты заставили их играть и… умирать под музыку. По одному их загоняли в центр круга и, велев раздеться, расстреливали на глазах товарищей. К небу возносились надрывные, трепещущие голоса скрипок, сплетаясь с вскриками музыкантов, падавших на землю от пистолетных выстрелов. Музыка сопровождала пытки и казни на протяжении всех трех лет существования лагеря. Здесь не было крематория и камер смерти — лагерь считался трудовым, но трудились там только фашисты над изобретением новых, все более изощренных пыток и казней. Неподалеку от лагеря проводились массовые расстрелы. Почва пропиталась кровью больше чем на метр. Горожане знали об этом страшном месте и опасались даже ходить мимо. Толя Кондратюк тоже слышал и о расстрелах, и о зверствах фашистов на Украине. Но он считал, что война войной, а образованные люди нужны при любых режимах. Анатолий усиленно штудировал учебники, зубрил немецкий все три года оккупации. Он был довольно смышленым парнем. Жил у тетки, своей дальней родственницы. Гостил у нее, когда началась война. Пришлось остаться на Украине. Его отрезало от дома и родителей. Он не получал от них никаких вестей и подозревал, что никого в живых не осталось. Тетка Иванка не позволяла писать писем. И он смирился, оставшись один. Рассчитывать мог лишь на себя и на тетку. Иванна работала официанткой в ресторане, куда пускали только немцев и их гостей. В ресторанах Львова в то время, когда загибались от голода люди в блокадном Ленинграде, звякали посуда из хорошего фарфора и хрустальные бокалы, звучали смех и пьяные немецкие песни нацистов, играла музыка, отдаваясь, как эхом, в Яновском лагере смерти, где под те же мелодии отчаявшиеся, измученные до предела люди сами лезли в петлю — комендант распорядился поставить виселицу для такого рода добровольцев… Однажды, еще в прошлом, 1943 году, Толя уговорил тетку взять его в ресторан. Хоть одним глазком взглянуть, как веселятся немецкие офицеры. Она провела его через служебный вход на кухню под недовольным взглядом повара Миколы Васильевича. Высокий, слишком тощий для своей профессии, он нависал над плитой вопросительным знаком. Анатолий много раз видел его выходящим утром из комнаты тетки и потому грозный взгляд Миколы проигнорировал. |