Онлайн книга «Коррида с предателем»
|
Несмотря на все эти предупредительные меры, Мария Ильинична разволновалась, раскраснелась, но, к радости оперативников, почти сразу вспомнила не только Иванку, но и ее племянника — долговязого Тольку. — Да он с немчурой путался, — сразу сдала его старушка, поправляя прозрачный сиреневый газовый платочек на голове. Росту она была гренадерского и, если бы не горбилась, опираясь на трость, то, наверное, выпрямившись, превзошла бы ростом и Тихонова. — Мутный парнишка. Чего про него рассказывать? Иванка все боялась, что из-за этого дурака у нее неприятности будут. — Ильинична, ты выражения-то выбирай! — урезонила ее техник-смотритель, присутствовавшая при разговоре. Женщина полная, с усталым лицом. — Люди-то с телевидения… — Ничего-ничего, — остановил ее Плигин. — Этого юношу искала мать, — взял инициативу в свои руки Сергей. — Теперь он уж взрослый человек и его матери нет в живых. Но родственники хотели бы знать о нем хоть что-то. Вы говорите, он общался с немцами… — Тот немец жил в доме, где и моя подруга. Звали его как-то странно. — Мария Ильинична задумчиво с хрустом подвигала во рту вставной челюстью. — Что-то вроде банта или погона. — Бант? — переспросил Тихонов и, прикинув, какие у немцев бывают имена, сообразил: — Может, Аксель? — Нет, как-то иначе. Но очень похоже. Мальчишка все бегал к нему в гости. А в ту ночь… Так сильно бомбили, наши войска прорывались в город. Я вышла из подвала, чтобы сбегать домой и забрать кое-какие вещи. И видела, как Толик садился в машину с этим Анкэлем. — Как вы сказали? Анкэль? — Не помню. Может… — смутилась Мария Ильинична. Она произнесла и тут же забыла. Кроме истории с этим ночным отъездом, Глазова ничего вразумительного рассказать не смогла. Тихонов еще немного поговорил с ней об Иванке. Потом, спохватившись, уточнил: — Марья Ильинична, а вы не помните, какая у немца форма была? — Серо-зеленая. Простенькая такая, невзрачная. Да такая же как у всех этих чертей, — с укором сказала Глазова и вспомнила: — У него фуражка белым кантиком по краю отделана. Плигин не знал подоплеки дела, которое ведет Тихонов, но, когда они вышли на улицу и остановились в тени огромной старой липы, Егор заметил: — Общевойсковая форма. Пехота. Ваш мальчишка чем-то привлек армейского офицера, если этот тип Анкэль Ланге за ним на машине приехал… Только этому мальчишке сейчас около шестидесяти? — Он, очевидно, хотел узнать больше. Однако Сергей, закурив, сказал о другом: — Егор Дмитрич, я бы хотел сегодня же улететь в Москву. — А про себя подумал, что Анкэль не простой офицер пехоты, а, скорее всего, военный разведчик, если судить по его поведению. Через несколько часов, ближе к вечеру, самолет вылетел из Львовского аэропорта. Тихонов глядел через иллюминатор на зеленый город, расположенный в низине, с Цитаделью на взгорье, в которой во время войны немцы устроили еще один концентрационный лагерь — для военнопленных. На стенах камер после войны было найдено множество нацарапанных надписей: «Здесь умирали с голоду русские пленные тысячами 22.1.1944». Освобождение города и лагерей, этого и Яновского, произошло летом 1944 года, ровно через полгода после того, как отчаявшиеся люди сделали эту надпись… Сидя в кресле самолета, прикрыв глаза, Тихонов держал в руках дурацкую гясову лямпу, считая ее глупой покупкой, испытывая неловкость и ругая Плигина. Тот, наверное, разыграл майора из Москвы. |