Книга Коррида с предателем, страница 112 – Ирина Дегтярева

«Волга» доехала до места службы Крылова. Но из нее никто не появился. Тогда оперативники заподозрили неладное. Когда шофер вышел и запер дверцу, стало еще подозрительнее.

Посланный к машине оперативник увидел, что никого в салоне нет. Крылова упустили…

Кондратюки, весело переговариваясь, сели в свою машину и поехали в сторону Московской кольцевой дороги. И корзинка для пикника, и выбранное ими направление говорили о том, что они едут за город. Логично было, что перед долгой дорогой Юми заехала на бензоколонку пополнить бак.

На выезде с бензоколонки густо росли кусты и стоял бетонный куб — резервуар с песком. На мгновение «Волга» пропала из поля зрения наружки. Когда визуальный контакт с машиной Кондратюка восстановился, оперативники увидели, что все пассажиры на месте и неторопливо поехали за город.

Как только «Волга» с Юми и машина сопровождения уехали, Анатолий Павлович поднялся с земли и вышел из-за резервуара с песком, отряхиваясь и мысленно посмеиваясь над собой: «Да, старость не радость». Выпрыгивая из машины, он слегка ушибся и почувствовал боль в пояснице.

Однако ему стоило поторопиться. Время контакта нельзя нарушать, и оно к тому же строго ограничено. Необходимо будет успеть на электричку до Загорска с Ярославского вокзала, чтобы Юми подхватила его там в означенном месте, так же незаметно для наружки, как и высаживала.

Крылов сидел на скамеечке в Кунцевском парке и читал газету, когда к нему, прихрамывая, подошел Анатолий Павлович.

Усевшись рядом, Кондратюк искоса взглянул на генерала.

— Что за срочность? — спросил Олег Данилович, сворачивая газету. Взгляд его не выражал ничего, кроме желания побыстрее избавиться от Кракена. — Сейчас не самое хорошее время для встреч. Ты ушел чисто?

— Все в порядке. Вообще-то я хотел предупредить… Ко мне приставили оперативника. Меня пасут очень активно.

— Я знаю. Вот и сидел бы тихо. Твое предупреждение может стать для нас последним, если обнаружат, что ты тоже ушел от наружки.

— И не только предупредить, — зловеще начал Анатолий Павлович. — Почему ты не вытащил меня из тюрьмы?.. Я думал, что ты…

— Почему это я должен был тебя спасать? — перебил Крылов, не повышая голос, но с явной злостью. — Ты вляпался в уголовное дело. Мне и без того вышла боком та наша с тобой беседа в Лефортово.

— Ты в ответе за меня! — не унимался Кондратюк.

— Я ни перед кем не в ответе! И никому ничего не должен. Даже твоим хозяевам, на которых ты работаешь. Они считают, что они мной управляют. На самом деле мне удобно так существовать на сегодняшний день. Они для меня запасной аэродром, не более того. Возникнет возможность заработать больше и устроить жизнь поинтереснее, я их продам за милую душу. Не для того я учился много лет, чтобы ишачить на кого-нибудь. С тобой я имею дело лишь потому, что уважаю немцев. Мне симпатичны арийцы.

Кондратюк взглянул на Крылова с любопытством. Даже запал, с которым он стремился на встречу с генералом, желая ему высказать накипевшее за годы нахождения в колонии, у Анатолия Павловича пропал, когда ему показалось, что Крылов намекает на то, что не против был бы работать и на немцев или даже только на них. Несмотря на влияние ЦРУ в BND, немцы вели свои дела по-своему.

«Ну и жук, — подумал Кракен, — он бы и MI6 продался, помани они его фунтом стерлингов».