Книга Настоящая фантастика 2012, страница 195 – Алексей Бессонов, Андрей Дашков, Степан Вартанов, и др.

— Чудна́я машина, – сказал тот, приблизившись. – Никогда такой не видел. Где раздобыли?

— У Самого обширные связи, – ответил Помреж. – На самом деле это обыкновенный Ми-2, только задекорированный… Не спешите удивляться, вы еще и не такое увидите.

— Звучит заманчиво, – пробормотал Писатель, забираясь в салон.

Дождь прекратился, но на смену ему пришел туман. Он поднялся с черных, безжизненных болот, бывших когда-то очистными прудами, протек сквозь остовы корпусов, переплетения трубопроводов и скопился между помятыми тушами газгольдеров. Лозовский и не заметил, как оказался по пояс в невесомой молочной реке. Силуэт вертолета расплылся в нем как чернильная капля. Размышляя, не стоит ли повернуть назад, Лозовский продолжал путь. Его вдруг охватило подзабытое ощущение прикосновения к тайне. Он почувствовал себя следопытом, траппером, отчаянным сорванцом Сталки, которому неведомы преграды. Неизвестность манила Лозовского как мальчишку, и он с замиранием сердца подошел к распахнутым воротам то ли цеха, то ли депо, куда уводили красные нити заржавленных рельс. И почти не удивился, когда навстречу ему, деловито стрекоча, выбежал Пришелец.

Перебирая суставчатыми лапами, Пришелец обогнул человека и сгинул в тумане. Лозовский по инерции сделал еще несколько шагов и оказался в непроглядной темноте за воротами то ли депо, то ли цеха. И только в этой кромешной тьме его осенила догадка – такого реквизита он еще не видел! Ну, комбинированные съемки, ну, мультипликация, наконец, но чтобы полноценный самостоятельный механизм? Кибер, мать его за все ноги… Да за такой реквизит Нобелевку надо давать! Двигается, сохраняет равновесие, различает препятствия и мгновенно на них реагирует. И все это запихнуто в плоскую тарелку корпуса диаметром чуть больше суповой…

Нет, что ни говори, а Он – гений! А гению свойственно находиться в окружении себе подобных. Наверняка откопал где-нибудь в Бауманке или в Академгородке непризнанного пророка от кибернетики и отвалил щедрое финансирование. А что, похоже на правду… Сначала этот чудный самоскладывающийся зонт, затем «Черный Вертолет», двигающийся так, словно закон всемирного тяготения был если не отменен окончательно, то уж точно возвращен на доработку. Теперь вот Пришелец… На свете много есть вещей, мой друг Горацио, что и не снились вашим мудре… Батюшки светы!

В цеху – или все-таки в депо? – оказалось не столь уж и беспросветно. Тусклый серенький свет ненастного дня пробивался сквозь проломы в кровле, и его было вполне достаточно, чтобы разглядеть покоящийся здесь космический корабль. Сам не зная почему, но Лозовский сразу понял, что перед ним именно корабль, а не причудливые останки заводского оборудования. Грибообразная громада его нависала над Лозовским, опираясь на три опоры, одна из которых возвышалась почти сразу у входа, а две другие терялись в сумраке. Даже рассеянного дневного света хватало, чтобы понять – корабль поврежден, или, по крайней мере, разобран. Та часть корпуса, что находилась над головой Лозовского, чернела провалами неправильной формы. И в этих провалах что-то копошилось и вспыхивало ослепительными разрядами.

Задрав голову до ломоты в затылке, Лозовский вглядывался в это копошение и вспыхивание, пока перед глазами не поплыли бело-голубые пятна. Лозовский пошатнулся, рука его машинально нашарила «посадочную ногу». На ощупь она оказалась теплой и гладкой, и опереться на нее было нелегко, ладонь соскальзывала. Лозовскому почудилось, что «ногу» эту пронизывает мелкая вибрация, больше похожая на дрожь живого тела. Впрочем, колени самого Лозовского дрожали сильнее. Не в силах сделать ни шага, он опустился на корточки, потерял равновесие и вынужден был упереться в пол обеими руками. В этой позе его и застал Пришелец. Он остановился неподалеку, переминаясь на восьми паучьих лапах и отчаянно стрекоча. Лозовский почувствовал, как кровь приливает к лицу.