Онлайн книга «Фатальное прикосновение»
|
— Что не так? — Бобрыкин откинулся в кресле и попивал коньяк. К нему явно вернулось благодушное настроение. — Убийца — один из гостей. Горцев среди нас не имеется. Получается, что одного из присутствующих горцы попросили отравить княгиню? Кто ж согласится? Ради чего? Есть такие людишки, которых за немалые деньги нанимают совершить преступление. Но это определенная публика. Здесь подобных нет. Из личной мести? Тогда снова всплывает иной, личный мотив. То есть, чтобы вычислить этого человека, придется опять искать не в денежной сфере. — Хм, — Бобрыкин хмыкнул. — А если этот самый мотив совпадает? Я имею в виду, что ссудить денег мог и не горец. Давайте признаем: жестокостью отличается не только горный, грузинский народ. Дело начало выглядеть совершенно иначе. Рука следователя сама потянулась к коньяку, тем более, что в комнате стало прохладнее. Сделав глоток, он прошел к камину и подбросил поленьев. Огонь вспыхнул с новой силой. «Как любопытно. Часто былые обиды подхлестываются новыми, — пришла ему в голову мысль. — И если старая обида тлела, как угольки, почти угаснув, то новая придала силы, и загорелось пламя». К чему его приведет данное умозаключение, Курекин пока не знал, но мысль понравилась. — А вы правы, Севастьян Андреевич, — признал следователь, усевшись обратно на банкетку. — Денежный мотив многое бы объяснил. Итак, некто одолжил князю огромную сумму денег, ожидая прибыли. В отличие от вас, у него не банк. Лишних сумм не водится, и ситуация складывается критическая. Князь долг отдавать отказывается, дарит вина и клянется, что дело выгорит. Даже обещает отдать с гораздо более высоким процентом, чем брал. Но ничего не получается, а время идет. Некто начинает угрожать князю, однако тот не боится. Например, в отличие от банка, у нашего «некто» нет бумаг, которые бы доказывали заем. Мол, дал по дружбе. Предположим. И тут некто решается на крайний шаг. Травит княгиню. Когда князь вернется в Москву в связи со смертью супруги, некто скажет: «Вот видите, а будет хуже! Лучше верните деньги!» Курекину так понравилась собственная речь, что захотелось аплодировать. Он лихо накинул полу хламиды на руку и вообразил себя Александром Великим, выступающим перед своими воинами. — Браво, Пётр Васильевич! — Бобрыкин поддержал боевой дух следователя. Версия, и правда, выглядела великолепно. — Как вы узнаете, кто этот некто? Всё вернулось на круги своя. Версия хороша, но как вычислить убийцу? — М-да… — проворчал Курекин. — Буду иметь этот вопрос в виду. Не хватает улик, скажу вам честно. У меня пока только письмо для вас и пуговица. — Какая пуговица? — Да валялась в библиотеке на полу. От жилетки. Что вообще ничего не доказывает, но я бы хотел, тем не менее, выяснить, чья она. Как говорится, на безрыбье… — Скорее всего, Афанасия Никифоровича, — неожиданно сообщил Бобрыкин. — Он мне здесь жаловался, что растолстел, и надо заказывать новые жилетки. А то, смеялся, даже пуговица оторвалась на пузе. Еще сетовал, что она куда-то запропала, когда он был в библиотеке. Он не сразу заметил, а потом уж найти не смог. Впрочем, переживал не сильно — не велика потеря. Курекин чиркнул на листке, чья пуговица, и нахмурился. Он, конечно, предполагал, что это ничего не даст, но надеялся на более интересный ход событий. |