Книга Фатальное прикосновение, страница 67 – Виктория Балашова

Оказалось, производство вина весьма хлопотное дело, требует расходов, и доход весь уходит на покрытие издержек.

— То виноград не уродится или как-то не так уродится, — продолжал рассказ Севастьян Андреевич. — Я в этом не совсем понимаю, но проблемы возникали одна за другой. Французский управляющий драл денег за свою работу неимоверно. А к тому же продавалось вино не ахти. Понимаете, Пётр Васильевич, запросто пить в гостях у князя и княгини каждый горазд. На аукционах благотворительных покупали. Однако в плане закупок ресторанами или магазинами дело шло вяло. Покупали, но не в том количестве, чтобы оправдать производство. Управляющий обещал наладить поставки во Францию и другие Европы, но тоже не получалось. А и чего им во Франции грузинское вино, когда своего полно. Короче говоря, князь перестал даже проценты гасить. А ведь пришел срок часть займа отдавать. Но куда там!

Ситуация вырисовывалась неприглядная, отчасти трагическая. Курекин не понаслышке знал, как люди ведут себя при подобных жизненных коллизиях: самоубийства, присвоение казенных денег, кража имущества и даже убийства. Не далее как с месяц назад, например, сын убил родного отца ради получения наследства. И так бывает.

— Как реагировала княгиня? Она с вами пыталась беседовать про отсрочку долга? — вкрадчиво спросил следователь, подбираясь к волновавшему его письму.

Бобрыкин явно удивился вопросу. Уж надо либо быть отличным актером, либо глаголить истину, но в первом Курекин сильно сомневался.

— Не-е-ет! Зачем даме лезть в такие дела? А вот князь первое время приходил постоянно. Каждый раз приносил в подарок бутылки с вином и просил отсрочек. Теперь запропал. Носу не кажет! — негодовал банкир. — Я ему с нарочным официальные послания отправлял. Сам я такое не пишу. На то есть соответствующие работники. Между нами, я потерял надежду на возврат средств. Оставалось одно: конфисковать заводик винный со всеми потрохами… Княгиня померла… Теперича придется обождать с судами. Мы ж люди — не звери какие-то. — Бобрыкин налил коньяк себе и следователю. — Помянем её безвинную душу! У кого рука поднялась…

— Вот и выясняем, — Курекин тост поддержал, но собирался поднять вопрос про письмо, хотя уже понимал, что Севастьян Андреевич о нем не знал. Тем не менее, порядок есть порядок. — Я обнаружил в кармане у княгини послание для вас, — он откашлялся. — Она там умоляет пойти на уступки мужу, не требовать сейчас с него денег. Мол, дело выгодное, прибыль будет, и князь всё отдаст.

Бобрыкин покачал головой.

— Несчастная женщина. Во всех смыслах. Надо же, как припекло!

— Да, но там есть один нюансец. Вера Килиани вас шантажирует. Мол, если не дадите отсрочку, то раскроет она ваше участие в масонской ложе. И не просто членство, а финансирование, — Курекин понизил голос.

— А, понял! Вы думаете, что я о письме знал и убил княгиню, чтобы скрыть свое участие? — Бобрыкин рассмеялся. — Нет-с. Во-первых, не знал. Во-вторых, я яды всякие не пользую. Образование у меня купеческое, то есть, я больше по финансам. Даже, признаюсь, пишу с ошибками, почему и держу помощников на этот счет. Чего уж говорить о ядах. Да и неуклюж я. Подсыпал бы не туда, не тому… — Он снова заулыбался. — Однако главное не в этом.

— А в чем? — полюбопытствовал Курекин.