Книга Фатальное прикосновение, страница 15 – Виктория Балашова

— Постойте. — Следователь быстро подошел к Бобрыкину. — Позвольте конверт вскрою я.

Пётр Васильевич осторожно взял конверт из рук банкира, будто он мог вот-вот взорваться.

— Неужели вы думаете… — начал говорить Бобрыкин, но Курекин его перебил:

— Я думаю все, что угодно. Любые неожиданности, да и ожиданности тоже, должны нас настораживать.

Он взял нож со стола, покрутил его в руке и, заметив, что он все же недостаточно чист, протер салфеткой.

— Я бы принес вам для бумаги, — пробормотал Герман Игнатьевич.

— Не утруждайтесь, — махнул рукой следователь. — Этот вполне сойдет.

Надорванный конверт Курекин положил в специальный пакет, запас которых он держал при себе на случай сохранения улик.

— Адреса и фамилии отправителя нет. Но мы придержим конвертик, если содержимое покажется подозрительным. Иногда любая мелочь в помощь.

Вынутый листок бумаги был сложен вдвое. Курекин осторожно развернул послание.

— Странно, пахнет чесноком и… горчицей… Вас, господин Бобрыкин, тут приглашают на… простите мой французский, derniere rendez-vous^[2], — произнес Петр Васильевич с дичайшим акцентом. — Последняя. Хм. Плохое слово. Ага, английский праздник «Ночь Гая Фокса». Обещают составить специальное меню, готовятся фейерверки. А также планируется создать атмосферу замка, в котором водятся привидения. Состоится сие действо в Английском клубе. — Пётр Васильевич убрал приглашение в тот же пакет, где уже лежал конверт. — Я оставлю при себе эти бумаги. Если вы пойдете в клуб, прошу соблюдать осторожность! Послание без подписи, без адреса. Кто его отправлял для вас? Причем, не домой, а сюда, где вы в гостях. Весьма странно!

— Я могу завтра уточнить, — сказал Герман Игнатьевич. — У меня в Английском клубе знакомый шеф-повар. Уверен, он знает обо всех запланированных мероприятиях.

— Буду премного благодарен, — кивнул в сторону хозяина дома Курекин. — Но запашок всё-таки идет от бумаги странный…

В комнате установилась зловещая тишина. Все смотрели на пакет с посланием, как на живое существо, способное выкинуть любой фортель. Неожиданно тишину нарушила Ольга Михайловна, сначала прикрывшая рот ладошкой, потом вскрикнувшая, а затем начавшая сбивчиво говорить, что для неё было нехарактерно.

— Боже мой! Пётр Васильевич! Чеснок! Горчица! А не хотят ли вас отравить?! Точнее, не вас, а Севастьяна Андреевича! Но ведь конверт в итоге вскрыли именно вы! Боже мой!

— Оленька, успокойся, дорогая, — дрогнувшим голосом произнес Радецкий. — Что ты имеешь в виду? Почему такие простые запахи тебя напугали?

— Герман, я как раз намедни читала про новейший яд, полученный в Германии. Он быстро просачивается через бумагу, не оставляя следов! Пахнет еле уловимо. Именно чесноком и горчицей! Стоит прикоснуться к пропитанному им листку и в течение двенадцати часов человек умирает. Никто не может понять отчего, так как проходит слишком много времени с момента отравления! Пётр Васильевич, не прикасайтесь ни к чему! Особенно к лицу и глазам! И давайте срочно вызовем врача!

Надо сказать, Курекин отнесся к словам Ольги Михайловны с определённым скепсисом. Он осознавал опасность и понимал, что на Бобрыкина вполне могли покушаться. Но в его голове к тому моменту уже выстроилась весьма стройная картина: банкира приглашают в Англицкий клуб и там убивают. Отравить при помощи приглашения на суаре непонятного свойства? Нет, следователь про это даже не думал. В пакетик, на всякий случай, он спрятал возможные улики. Сличить почерк, манеру письма — да мало ли что пригодится…