Книга Тайна пропавшей рукописи, страница 60 – Виктория Балашова

— Почему ты молчишь? – снова обратилась к нему Элизабет. – Расскажи, что ты делал все это время, что писал. Генри сказал, ты получил дворянский титул.

— Да, – пробормотал Уильям. Все годы, проведенные без Элизабет, теперь казалось ему никчемным, неважным и недостойным того, чтобы тратить время попусту, рассказывая об этом.

— Как твоя семья? Ты часто бываешь в Стрэтфорде? – продолжала задавать вопросы Элизабет.

— Стараюсь почаще. Ты знаешь, после смерти сына я пообещал себе навещать детей. Я купил для семьи большой дом с садом, – Уильям говорил, не меняя интонации, запоминая каждую минуту этой встречи.

Элизабет кивнула. Она тоже замолчала.

— Ты счастлива с Генри? – вдруг спросил Уильям. – Тогда ты так неожиданно вышла замуж. Тайно. В Париже.

— У меня не было другого выхода, – глаза Элизабет стали грустными, – я ждала ребенка, Уильям.

— Я знаю, – у него вертелся на языке вопрос, который не давал ему покоя, но он промолчал.

— Ты хочешь знать, чей это ребенок? – Элизабет сама произнесла это вслух. – Если бы даже я знала точно, то это ничего бы не изменило. Генри хотел на мне жениться, не смотря на недовольство королевы. А она не просто выражала неудовольствие, Уильям. Когда мы вернулись, она посадила нас в Тауэр. Я была на последних сроках беременности. Меня разлучили с мужем, и я сидела в тюрьме.

— Я знаю, – повторил он. Уильям видел слезы в ее глазах, но понимал, что успокоить Элизабет не может ничем.

— Королева смилостивилась, и нас выпустили. Но мы не появляемся при дворе: ни я, ни граф.

— Ты счастлива с ним? – повторил вопрос Уильям.

— Разве это имеет для тебя значение? Все трое мы чувствовали себя счастливее когда-то. Только не понимали до конца, насколько. Вот ты. Ты счастлив? – она посмотрела прямо ему в глаза.

— Нет. Без тебя и без сына я не счастлив, – Уильям отвел взгляд в сторону. – Я живу по привычке, делаю что-то, пишу. Но ничего не делает меня более счастливым. Я умираю без тебя, Элизабет. Весь мой путь – это медленная дорога в могилу.

— Не говори так, – Элизабет коснулась его руки кончиками тонких пальцев, затянутых в перчатку. – У тебя все впереди. Ты напишешь новые пьесы, которые будут иметь успех, будешь играть в театре, навещать семью, наблюдать, как взрослеют твои дочери.

— Все лучшее позади, – Уильям покачал головой.

Девочка поерзала на своем сиденье:

— Мне скучно, мама, – произнесла она, дергая Элизабет за рукав платья.

— Мы скоро поедем.

Уильям понимал, ему следует попрощаться и выйти из кареты. Но он не мог этого сделать. Он смотрел на Элизабет, вдыхал аромат ее духов и вслушивался в каждую интонацию ее голоса.

— Мы увидимся еще раз? – спросил он с надеждой.

— Не уверена. Мне и раньше было сложно с тобой встречаться, а теперь тем более. Если смогу, то пришлю тебе записку. Нам надо ехать. Извини.

На улице Уильям долго смотрел им вслед. Карета пробиралась через толпу на мосту, и это давало ему возможность не терять их из виду. На другой стороне Темзы она ехала какое-то время по узким улицам, и Уильям следовал за ней. Но постепенно расстояние стало увеличиваться, более широкие улицы позволяли ехать быстрее, и вскоре карета скрылась из глаз, потерявшись где-то вдали.

Вернувшись домой, Уильям весь оставшийся день вспоминал Элизабет, представляя себе снова и снова каждый ее жест, каждый взгляд, каждое слово. Он пытался определить, похожа ли на него девочка, и менял свое мнение ежеминутно. То ему казалось, что она вылитая копия графа, то наоборот, он видел в ней лишь свои черты, и вдобавок вспоминал, как выглядели его дочки в три года, убеждая себя в том, что они похожи.